Сначала нужно отправиться в свою квартиру и закончить уборку, а днем обратиться в агентство по сдаче и найму, чтобы ей подыскали жилье в Олбани. Я почувствую себя лучше, когда начну действовать, убеждала себя Энн, сбегая по лестнице в джинсах и старом красном свитере.

Она вернулась в четверть двенадцатого, до прихода Тори еще оставалось некоторое время. Едва начав подниматься по лестнице, Энн услышала звонок в дверь. Для Мартина, который собирался привезти Тори на ланч, было еще рано. Энн быстро вернулась к двери и открыла ее.

– Келли! – потрясенно воскликнула она.

– Тебе ни в коем случае нельзя носить красное, – заявила Келли. – Чему я тебя столько лет учила?

С ужасом осознав, что волосы растрепанны, а свитер не очень чистый, после того как она перетаскала кучу чемоданов из своей квартиры в кладовую на первом этаже, Энн упавшим голосом сказала:

– Может быть, войдешь?

Келли махнула рукой шоферу лимузина, стоящего на подъездной дорожке, и вплыла в холл с огромным свертком в руках. На ней была накидка из голубой норки, шерстяные кремовые брюки, кашемировый свитер и ботинки из крокодильей кожи. Локоны рассыпались по плечам в тщательно обдуманном художественном беспорядке. Небрежно, словно вернулась после часового отсутствия, она спросила:

– Где Мартин? Надеюсь, не в отъезде?

– Нет. Он с Тори должен вот-вот приехать.

– Моя дорогая малышка Тори… Как она?

– Прекрасно, – без обиняков заявила Энн.

– А что здесь делаешь ты? – спросила Келли, подойдя, чтобы рассмотреть напольную вазу, полную тюльпанов.

– Я здесь работаю. Гувернанткой Тори.

Келли быстро обернулась.

– Мартин нанял тебя?

Энн кивнула.

– Думаю, так он отблагодарил тебя за ту историю.

– Видимо, да, – согласилась Энн, не проявляя никаких эмоций. – Позволь задать тебе тот же вопрос. Что ты здесь делаешь, Келли?

– Это совершенно тебя не касается.

Энн вспыхнула, но тут же, к глубокому облегчению, услышала, как перед домом затормозила машина. Дверь открылась, и в нее влетела Тори. Энн она увидела первой и, снимая ботинки, закричала:

– Знаешь, картинка, на которой я нарисовала нашу прогулку к водопаду, получила приз на школьной выставке! – Расставив руки, она подбежала к Энн и обняла ее.

Та ответила ей крепким пожатием. Подняв взгляд, Энн заметила Мартина, наблюдающего за ними с откровенной враждебностью. Энн поежилась – ему неприятно, что Тори так открыто выражает свою любовь к ней. Затем взгляд Мартина переместился, и он изумленно воскликнул:

– Келли… Что ты здесь делаешь?

Тори замерла в объятиях Энн. Она тоже обернулась к красивой женщине, стоящей у вазы с тюльпанами в такой непринужденной позе, словно была хозяйкой этого похожего на дворец дома, а не незваной гостьей.

– Я решила, что пришло время навестить мою малышку, – проворковала Келли. – Как поживаешь, солнышко?

Тори стояла, вцепившись в край свитера Энн.

– Хорошо.

– А меня ты не хочешь обнять? – с игривой улыбкой спросила Келли.

Покорно приблизившись, Тори позволила себя обнять.

– Я привезла тебе подарок, – сказала Келли, указывая на сверток. – Из самой Венеции.

– Здорово, – отозвалась Тори.

– Не хочешь его открыть?

Тори развернула бумагу, открыла коробку и вытащила из нее огромного пушистого коричневого медведя.

– У меня уже есть мишка.