Изменить размер шрифта - +
Торговля с ирландцами развивалась успешно, леди Изольда оставалась по-прежнему самой привлекательной женщиной в Британии, и повсюду там вырастали церкви – народ, казалось, подражал своему королю.

Корнуолл был не единственным местом, где наблюдался подобный процесс. Агрикола Лонгхэнд, престарелый римский вдовец, которого после отражения ирландского нашествия Артур сделал королем Демеции, сообщил, что теперь ирландцы стали посылать через море не воинов, а святых мужей.

– Может, им больше нравится наш климат, – предположил он с улыбкой.

От Карбоника не оказалось ни одного представителя. Короля Пеллама несколько лет назад поразил собственный меч, и его рана в бедре никак не заживала. В результате его страна превратилась в мертвую землю, которую захлестнули чума и другие смертоносные эпидемии и опустошила засуха. Это королевство служило нам напоминанием о том, как судьба правителя связана с судьбами его страны – только энергичный здоровый монарх мог обеспечить здоровье и процветание своей стране.

Военачальник из соседней земли сообщил, что в Карбонике мало перемен: язычники молятся древним богам – просят прибрать короля к себе и дать им нового правителя, а христиане, коль скоро монарх обращен в их веру, умоляют свое божество даровать ему здоровье. А тем временем земля не засеивается.

Затем новости огласили правители Уэльса. Военачальники были больше озабочены грабежом скота, чем государственными делами и проблемами мирных жителей, полагая, что крутые отроги остановят их мародерствующих соседей с побережья. Они предпочитали полагаться на себя и с подозрением относились ко всему, что могло ограничить их власть. Дворы прибрежных королевств казались более космополитичными, и их владыки, такие, как мой кузен Маэлгон из Гвинедда, держали изысканные дома и свободно торговали с византийскими купцами, приплывающими из Средиземноморья.

Мэлгвина не было за Круглым Столом – он ушел в монастырь, и вместо него говорил регент. Я старалась не таращиться на него. Не его это вина, что его король был таким жалким.

Наконец настала очередь говорить Уриену, королю Нортумбрии, свирепому старому воину и гордому монарху. Когда-то, когда муж только начинал править, Уриен сам надеялся стать верховным королем и возглавил восстание против Артура, Но с тех пор, как он сложил оружие, у нас не было лучшего союзника.

Его страна процветала. Лишь на северной границе случались стычки с непокорным вождем из Каледонского леса. Саксы на восточном побережье вели себя тихо, но беспокоили постоянные наводнения: в Йорке, столице королевства, многие стоящие низко дома затапливало, и ими нельзя было пользоваться. Торговля по реке стала не той, что в дни империи. Все эти постоянные жалобы я пропускала мимо ушей, но подалась вперед, когда он стал рассказывать о моем родном Регеде.

– В качестве регента ее величества, – Уриен кивнул в мою сторону, – рад доложить, что угроза падежа скота, с которой столкнулись фермеры в Кендале, миновала. К первому мая крестьяне позаботились разложить на холмах как можно больше праздничных костров, и моровая язва отступила.

Я склонила голову и вознесла молитву Бригантин, поблагодарив богиню за то, что та спасла страну, избавив от голода и эпидемий.

– Кузнецы Фурнесса шлют кольчугу верховному королю в качестве расплаты за долг трехгодичной давности, – продолжал Уриен. – А в остальном в озерном крае все хорошо.

Я пригляделась к суровому воину и подумала, что утаил он от нас. Хотя его собственная страна была обширна, Уриен, еще с тех пор, как я была девочкой, откровенно наслаждался, хозяйничая вместо меня в Регеде. Он не первый из регентов скрывал от настоящего монарха правду, чтобы тот не слышал о беспорядках, о несправедливых налогах и о том, как несчастен народ в его владениях.

Я заметила, что он не упомянул о своей жене, фее Моргане, и заинтересовалась, знает ли он вообще о том, что делает верховная жрица в святилище Черного озера? Любви между ними не осталось, и я решила, что он предпочитает вовсе не замечать женщину.

Быстрый переход