Никотиныча удивило, с какой лёгкостью Лобстер согласился на взлом. Предложи ему такое в двадцать, он измучился бы, выбирая между добропорядочностью и деньгами, да и страшно — как-никак преступление против частной собственности! Утешало только, что грабить они будут каких-то абстрактных буржуев, взламывать виртуальные, невидимые счета. Эти компьютерные деньги нельзя пощупать, помять в руках, посмотреть купюры на свет, определяя подлинность. Они недосягаемо далеки, они вроде бы где-то есть, и в то же время их пока нет: пройдёт несколько месяцев, а может, и лет, пока удастся до них добраться.

Иногда Никотиныч намеренно прикидывался «чайником», как, например, сегодня. На самом деле в шифровании и дешифровке ключей он самостоятельно ещё год назад достиг значительных успехов. Прикидываясь, он давал возможность Лобстеру потешить собственное самолюбие, поучить мужика, который вдвое его старше. Никотиныч дублировал всю работу — будто проводил научный эксперимент. Ему нужна была стопроцентная гарантия. Лобстер пообещал, что такая гарантия будет, но не сразу…

На горячей сковороде шумно зашкварчала картошка. Вкусно запахло котлетами и какой-то приправой. Лобстер оглянулся на дверь, включил планшетный сканер. Сунул под крышку сканера свидетельство о смерти бабушки, перегнал изображение в компьютер. Теперь со свидетельством можно делать что угодно. Главное, конечно, не это — Лобстер подделает и подпись, и печать, главное — бумага, на которой оно выписано. Передать мелкую сетку очень трудно, для этого нужен высококлассный цветной принтер, а ни у него, ни у Никотиныча такого кет. Впрочем… Лобстер на мгновение задумался, а потом рассмеялся.

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста, — появился в двери Никотиныч.

— Иду, — отозвался Лобстер.

Лобстер хлопнул ладонью о барную стойку. Убрал руку, на гладкой дубовой поверхности лежала двадцатидолларовая купюра.

— Мне сок манго со льдом, пожалуйста.

— Мы доллары не берём, — равнодушно отозвался бармен.

— Вы меня не помните?

— Почему я должен всех помнить? — Бармен пожал плечами.

— Мне нужен телефон девушки, с которой я был здесь позавчера. Где-то около девяти.

— Ты мент? — спросил бармен.

— Почему мент? — удивился Лобстер.

— Ведёшь себя, как полицейский из дешёвого боевика. Доллары суёшь, телефон просишь. Я девчонок не продаю.

— Хорошо, сколько?

— Да нисколько. — Бармен отошёл от него, дав понять, что разговор окончен, занялся бутылками на витрине.

Лобстер пересел на другое место, поближе к нему.

— Я её друг, мы пожениться хотим, — сказал он, глядя в спину бармена.

Тот обернулся:

— Знаю я таких друзей. Один тоже всё интересовался, а потом девчонку нашли в подъезде с перерезанным горлом. Оказался маньяком с двадцатилетним стажем.

— Сам придумал?

— Угу, только что, — кивнул бармен. — Ты газеты читаешь иногда?

— Нет, — честно признался Лобстер.

— Пожалуйста, ваш сок. — Бармен поставил стакан на плетёную салфетку.

Лобстер начинал злиться.

— Хорошо, не хотите говорить телефон, дайте хотя бы наводку — у кого узнать.

— Никто не скажет, — покачал головой бармен, внимательно глядя на Лобстера. — Народ пуганый, всего боится.

Нужно было менять тактику. Лобстер отпил сок, скорчил плаксивую рожу.

— Переколол я её! Она сейчас в больнице, в токсикологии под капельницей. В сознание не приходит.