«Принёс же чёрт! — с досадой подумал Лобстер. — Наверняка пьяный в хлам! Хотя, с другой стороны, может, расскажет что-нибудь важное по поводу того случая».

— Дядь Паш, я моюсь, — отозвался из-за двери Лобстер.

— Олег, пусти на минутку — дело есть, — сказал дядя Паша заплетающимся языком.

«Так и есть — на рогах!» — неприязненно подумал Лобстер.

— Ладно, сейчас оденусь.

Он напялил на себя шорты и майку, открыл дверь.

— Олежек! — Дядя Паша ввалился в прихожую и горячо обнял Лобстера. — Живой! Я волнуюсь, подумать чего — не знаю! Маринке звонил — говорит, не вижу, не бывает! Ну всё, закопали парня где-нибудь на стройке и бетоном залили! Тьфу-тьфу, типун мне на язык!

— В деревне я был. А сейчас моюсь, — напомнил дяде Паше Лобстер. — А что с тем… ну, который стрелял, что-нибудь прояснилось?

— Тихо всё, Олег, я тут к своим ребятам ездил, рассказал всё. Они говорят — туфта, попугать хотели. Если б собрались замочить тебя там или меня — считай всё, кранты! Сливай воду, суши вёсла! А может, и пошутил кто. Так что, Олежек, не боись, прорвёмся! Ты удрал, я даже глазом моргнуть не успел! А вообще — молодец, правильно сделал, что удрал.

— Я, дядь Паша, наверное, отсюда перееду, — сказал Лобстер. — Страшно мне здесь.

— И это тоже верно, — кивнул сосед. — Бережёного Бог бережёт. Ты только тихонечко всё сделай, чтобы никто не заметил. Лучше ранним утром, затемно. Это я тебе как старый разведчик говорю. Слушай, а это… деньжат до пенсии не подкинешь? Поиздержался я тут. Думаю, если шмальнут за старые грехи, так хоть попить напоследок.

— Дядь Паш, не много ли на сегодня?

— В самый раз. — Сосед опять обнял Лобстера. Братуха, живой! Ну, молоток!

— Ладно, дам, — кивнул Лобстер и направился в комнату за деньгами. «Вот человек, по нему „шмаляли“, а он не боится: пьёт, гуляет, по подворотням шляется!» Сам Лобстер со дня покушения как следует не спал ни одной ночи — закроет глаза, и тут увидит наставленный на него воронёный ствол. «Я не, трус, но я боюсь». Киллеры в масках с прорезями для глаз снились ему теперь чуть ли не каждую ночь. Он в ужасе просыпался, слышал громкий храп Никотиныча, оглядывался по сторонам, успокаивался, понимая, что дверь заперта, что никого больше в комнате нет… Сегодня, впервые после того рокового дня, ему придётся спать одному.

— Дядь Паш, ты сегодня с кем пьёшь? — поинтересовался Лобстер, протягивая деньги.

— Ни с кем, пожалуй, — пожал плечами сосед. — А чё, мне и одному приятно.

— Слушай, давай у меня посидим? Я сам пить не буду, разве что пивка бутылочку за компанию, а ты — сколько тебе надо.

— О, вот это дело! И запомни, парень: ты мне помогаешь, я тебе тоже всегда помогу. Если надо, грудью от пули защищу. Понял? Всё, я мигом. Одна нога здесь, другая… тоже здесь. — Дядя Паша хохотнул, хлопнул Лобстера по плечу и выскочил за дверь.

— Ольга Геннадьевна! — позвал Лобстер, стараясь придать голосу весёлый тон. — Ольга Геннадьевна, вы где?

Из-под стеллажа показалась голова лаборантки.