— Борис Андреевич, но я ведь в хакинге мало понимаю. У меня даже рейтинга среди их тусовки никакого нет. Я больше по «железу».

— А вам не надо ничего понимать, Сергей Дмитриевич. Несколько сленговых словечек, пару сломанных программ. В данном случае лучше казаться, а не быть. Солидную пиаровскую раскрутку мы вам обеспечим. Гоша, например, не знал, как дискету сжать.

— Не может быть! — удивился Никотиныч.

— У нас — всё может, — кивнул начальник. — Вы должны возглавить организацию и взять контроль над взломами в свои руки. Ну что, коней на переправе менять не будем? — неожиданно спросил он.

— Не будем, — подтвердил Никотиныч, ещё не понимая неожиданного перехода.

— В таком случае, Хэ вам поможет. Работать с ней будете у себя на квартире. Изучите пока вот эти бумаги. — Начальник протянул Никотинычу толстую папку. — Да, вам придётся переехать со «Сходненской» в центр.

— Почему? — спросил Никотиныч, быстро перелистывая бумаги.

— Представьте себе, что ваш хакер живёт где-нибудь в Солнцеве или на Каширке. Один, упёртый, конечно, поедет на другой конец города, чтобы потусоваться, но другой, скажем так, слабый, которого путают длинные расстояния, туннели метро, закрытые пространства, останется дома, и вы его в конечном счёте потеряете. Но именно слабые — те, которые не любят шумные тусовки, — чаще всего и создают что-нибудь стоящее. Поэтому вы получите служебную квартиру в центре, которая будет надлежащим образом оборудована. Всё, даю вам три дня на отработку документов, после чего вы должны появиться «в свете» вместе с Хэ.

Никотиныч кивнул — а что ему ещё оставалось делать?

В комнате было сумрачно. Тусклый свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Компьютеры бесшумно работали. На экране одного монитора плавали, помахивая хвостами, рыбки, на экране другого было объёмное изображение черепа на голубом фоне. Череп словно висел в безвоздушном пространстве. Триллер сидел на столе и невнимательно следил за неторопливыми рыбами. Потом ему это надоело, он спрыгнул со стола, пробежал к окну и, обхватив лапами штору, стал ловко карабкаться вверх. Один зажим не выдержал, раздался треск, правый край шторы оборвался и безжизненно повис, как стяг на флагштоке в безветрие. Триллеру надоела и эта забава, он кувыркнулся в воздухе, приземлился на лапы и побежал на кухню посмотреть, что там у него в миске.

Череп медленно поворачивался на экране, словно стоял на крутящемся круге. На костях уже появились первые багрово-белые волокна мышечной ткани.

PAUSE / BREAK

Двигатели самолёта завыли надрывнее, пронзительней. Миранда почувствовала, как всё оборвалось внутри, словно они начали падать в бездонную яму, инстинктивно вжалась в кресло и закрыла глаза. Она никогда не перестанет бояться — это врождённое!

Самолёт вынырнул из низких облаков, и земля стала стремительно приближаться. Миранда вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели пальцы.

Самолёт слегка тряхнуло, и он покатился по полосе, быстро сбрасывая скорость. «Слава богу, что здесь сейчас нет Лобстера. Иначе он опять придумал бы какую-нибудь каверзу», — почему-то подумала Миранда.

Таможенный контроль она прошла быстро — из вещей у неё была только одна дорожная сумка, — таксисты и частники чуть не за руки хватали, предлагая отвезти на другой конец Москвы «за копейки», но она на их провокации не поддалась отрицательно помотала головой в ответ и побежала на рейсовый автобус.