И оба скрылись в сумраке дома.

Глава девятнадцатая

Прямо отсюда, на долгие дни пути, покрытые мраком, врастают деревья в суровые скалы, корнями сплетаясь…

Всё утро ехали они, сорок всадников со сворой собак, в сторону заснеженных холмов. И снова по всему Ярлсхольду им попадались только следы и отпечатки ног на мягкой земле — . между домами, на берегу, даже возле дверей дома ярла, словно тварь всю ночь бродила по округе. Но Вулфгар велел всем жителям сидеть по домам да ещё и завести туда скотину, так что, по всей видимости, никто ничего не слышал.

На этот раз следы шли по берегу фьорда среди гальки и мокрой травы. Охотники пошли по ним, их отражение бежало за ними по струящейся коричневой воде.

Джесса, которая ехала в хвосте отряда, повернулась к Скапти:

— Что он хотел этим сказать — «у меня своя охота»?

— Кто знает? — Скальд вынул из лошадиной гривы сухой лист. — Кто может знать мысли повелителей рун, Джесса, или проникать в глубины их разума?

— Он что-то замышляет.

— Несомненно.

— И прав насчёт Видара. Насчёт всех нас. Ну, Скапти, хватит плести цепочки слов и выслушай меня! Иногда, когда я думаю о Гудрун, мне приходят в голову мысли о Кари. — Она повернула к нему голову. — А тебе?

Скапти печально кивнул.

— Вот это ей и нужно. Она продолжает нами управлять, даже сейчас.

Лошадь Джессы, ступив на глинистый откос возле воды, поскользнулась и резко дёрнулась, пытаясь устоять на ногах. Едва не вылетев из седла, Джесса внезапно увидела себя — маленькое белое лицо где-то далеко внизу.

— Её отражение, — пробурчала она. Постепенно преследователи забирались всё выше, проезжая через широкие пастбища, мимо крошечных озерков и горных озёр, по краю заснеженного леса. Сверху яркое солнце освещало широкие проходы в горах и белые вершины, с которых никогда не сходил снег.

Следы были хорошо видны, собаки бегали свободно, рыская и взлаивая. Но когда лес приблизился, они притихли, сразу потеряв охотничий азарт.

Вулфгар взмахнул рукой, и всадники рассыпались цепью, проехав берегом поросшего травой озера, и вступили в заросли папоротника и густого кустарника. Однако склон холма оказался таким крутым, а почва до того неровной и изрытой ручьями, которые, пенясь, бурлили среди валунов, что ехать верхом стало невозможно. С трудом преодолев несколько ярдов, всадники повернули назад.

— Придётся идти пешком. — Вулфгар спрыгнул с лошади и взял огромное копьё из ясеня, притороченное к седлу. — Рассыпьтесь; держите собак на поводках. Пусть два человека останутся возле лошадей. Джесса, держись возле меня. Остальные идите по двое. Никому не ходить в одиночку. Если увидите тварь или хоть что-нибудь подозрительное, кричите. Помните, она убивает быстро и она очень большая.

Они исчезли один за другим, растворившись в лесном сумраке. Шорох листьев, хруст ветки, и они ушли, словно в лесу никого и не было.

Идя вслед за Вулфгаром, Джесса перешагивала через сучья и камни, которые усеивали и без того неровную почву. В зелёном сумраке леса слева шли охотники, но теперь было трудно сказать, кто они. Один раз с той стороны раздался крик; все остановились, прислушиваясь, но по цепи быстро передали: «Ничего».

Медленно продвигались вперёд люди, стараясь не потерять друг друга из виду. С неподвижных деревьев свисал густой плющ, и чем дальше в лес заходили охотники, тем темнее и молчаливее становилась лесная чаща; звуки делались глуше, растворяясь в шорохе и свисте, словно толстый ковёр сухих иголок под ногами поглощал каждый звук. Теперь Джесса слышала только своё дыхание и шуршание веток, сквозь которые пробирался Вулфгар. По обе стороны от них стоял густой мрак, из которого доносился шелест листьев.