Тварь ушла. Возможно, голод оказался сильнее. А сейчас Джессе не хотелось думать, куда она отправилась.

Откинув со лба мокрые пряди, Джесса огляделась по сторонам. Чтобы найти ферму, ей может понадобиться целый день. Вытащив из волос какой-то мусор, Джесса стала осторожно стирать грязь с пальцев, порезанных об острые камни и шершавый вереск.

Она потратит целый день, и тогда будет уже поздно.

Глава двадцать четвёртая

Смелым в сраженье должен быть воин, негоже ему уклоняться от боя.

Хакон, шатаясь под тяжестью дров, ввалился в сарай и сбросил вязанку на пол. Поленья покатились во все стороны; пинками собрав их в кучу, Хакон здоровой рукой вытер со лба пот. Устало опустился на корточки и принялся складывать поленья крест-накрест.

Спина отчаянно болела, плечи тоже, а ведь он только вчера вернулся из Ярлсхольда. Гретта, жена Скули, постаралась припасти для него кучу грязной работы, она была мастерица на такие вещи. Хотя ему требовалось вдвое больше времени, чем здоровому человеку, она начала стенать и жаловаться. Весь день он колол дрова, резал торф, таскал свиньям пойло и даже сейчас, когда дети были уложены спать, а за столом уже ходила круговая чаша, не закончил свою работу.

Хакон уложил последнее полено и сел, прислушиваясь к нестройному пению в доме. Празднуют удачу Скули. Скули, человека Видара.

Вдруг Хакон обернулся. В тёмном углу сарая, где хранилась упряжь, что-то зашевелилось; звякнул металл. Хакон попятился к двери.

— Стой где стоишь, Хакон. И не кричи.

С соломы что-то поднялось, не то тень, не то призрак. Когда он попал в косой луч лунного света,

Хакон увидел Джессу в грязной и рваной одежде. От страха Хакон сжал кулаки:

— Джесса? Боги, Джесса, неужели это ты?

Она усмехнулась:

— А ты что, принял меня за привидение?

— Ещё бы! Видар сказал, что ты погибла. Он сказал, что сам видел, как это случилось.

— Я полагаю, меня растерзала тварь.

— Видар даже показывал твою накидку. Она вся изрезана.

Джесса покачала головой и устало опустилась на солому.

Хакон сел рядом с ней:

— Значит, всё это была ложь?

— Конечно, ложь, дурья твоя башка! — Она бросила на него яростный взгляд. — Ради Тора, Хакон, принеси мне чего-нибудь поесть! Я умираю от голода!

Он весело ухмыльнулся:

— Ну ещё бы! Ты посмотри на себя. Где ты пропадала?

Джесса была вся в грязи, со спутанными волосами; лицо заляпано, одежда промокла от дождя.

— Пошли со мной в дом. Они будут рады…

— Нет.

Джесса смотрела на него; в её взгляде он увидел тревогу.

— Никто не должен знать, что я здесь. Никто. Это очень важно. Скули вернулся?

— Он ещё в Ярлсхольде. Отослал меня назад одного.

— Вот и хорошо.

— Джесса, — настойчиво повторил Хакон, — что происходит?

— Принеси еды, и я объясню.

Он с сомнением покачал головой:

— Я же раб. Я беру только то, что мне дают.

— Ничего, постарайся, — сказала Джесса, почёсываясь. — Если не принесёшь, я съем тебя.

Она слабо улыбнулась, и Хакон, рассмеявшись, ушёл.

Джесса ждала, умирая от усталости. Она была готова упасть и тут же уснуть, но голод был сильнее. Ну где же Хакон?

Вдруг она с ужасом подумала, что сейчас он, может быть, всем рассказывает о ней, и её рука потянулась к ножу. Если они узнают, ей конец. При мысли об этом Джесса встала и спряталась за дверью, чувствуя, как болит всё тело.

Через несколько минут дверь распахнулась. Держа что-то в руках, Хакон стал оглядываться по сторонам.