– И опять же увы, но это факт, – лишь развел руками в ответ на последнее краском. – Больно уж много наших и сочувствующих нашему делу товарищей появилось в Третьей республике. Потому здесь вас совершенно случайно могут обнаружить даже в каком нибудь захолустье. Как и в Швейцарии, где советская разведка также очень активно работает из за всё возрастающего противостояния с облюбовавшими данную родину отличных часов и сыра троцкистами. И коли подобное случится, очень плохо придется нам обоим. Уж поверьте мне!

– Да я всё понимаю. Тем более, что решение об оставлении Франции мною было принято еще тогда, когда я подался записываться в интернациональную бригаду. Потому ни о чем остающемся здесь жалеть не буду. Да и нет тут у меня ничего, окромя плохих воспоминаний! Просто вариантов, куда можно было бы податься, действительно оказалось не сильно много. Я ведь из иностранных языков только французским владею. А ехать в тот же Танжер или же куда то во Французский Индокитай, нет никакого желания. Вот в Швейцарии, да, поселился бы с удовольствием. Но раз уж вы говорите, что там ныне слишком много «товарищей» рыщут в поисках своих врагов, только и остается, что податься в Канаду, – опершись руками на черенок воткнутой в землю лопаты, устало выдохнул Юрасовский. – Прикуплю там себе какой нибудь не сильно дорогой домик, положу оставшиеся деньги в банк под процент и буду потихоньку доживать свой век в тишине и спокойствии, благо средств должно хватать, чтобы ни в чем не испытывать нужду.

– А я постараюсь открыть где нибудь свой небольшой «свечной заводик», – не сдержался и выложил свою сокровенную мечту Геркан, впрочем, не став о ней особо распространяться. – Правда, пока еще сам не знаю, в какой стране. Да и что именно производить – до сих пор не решил. Но, как вы изволили выразиться, доживать свой век в тишине и спокойствии точно не смогу. Боюсь, сопьюсь от ничего неделания.

– Так вы лет на десять, если не более, меня помладше будете. Можно сказать, что находитесь в самом расцвете сил, – лишь покивал в ответ на подобное откровение белоэмигрант. – Так что вам сам Бог велел пробовать что то новое. Особенно, ежели душа к чему лежит. Я же… Я просто устал. Не столько физически, хоть и это тоже присутствует, сколько морально. Очень уж это тяжко ощущать себя никому не нужным пустым местом без какого либо будущего. Потому хочется, знаете ли, пожить исключительно в своё удовольствие, не сильно задумываясь о завтрашнем дне, что я не мог позволить себе на протяжении последних двух десятков лет.

– Что же, каждому своё, – лишь покивал на это Александр и вновь принялся за раскопку могилы. – И дабы у нас с вами вышло всё так, как мы того желаем, давайте уже поднажмем и выкопаем поскорее этого покойника. Ночь не так длинна, как кажется, а нам его еще расстреливать и сжигать вместе с машиной.

– И то верно, – тут же подхватился Константин Алексеевич, принявшись работать своей лопатой с удвоенной силой.

Утром же, когда дальновидно озаботившийся приобретением велосипеда Геркан подъезжал к границам Парижа, а Юрасовский на точно таком же педальном транспорте приближался к Провену, в небольшом леске близ городка Мулен жандармами был обнаружен всё ещё чадящий остов сгоревшего грузовика. Но куда больший «интерес» у них вызвал тот факт, что перекосившаяся от жара пламени кабина данного автомобиля несла на себе немало следов от поражения пулями. Впрочем, как и рама, как и бензобак, как и колесные диски. И в остатках этой самой кабины, буквально прикипев к рулевой колонке, пребывал обгоревший до неузнаваемости труп, опять же несущий на себе следы пулевых ранений.