Конечно, кто нибудь вполне мог сказать, что выбранная немцами жертва являлась бедной церковной мышью, с которой нечего было брать, в сравнении с теми же Венгрией и Румынией. И был бы абсолютно прав! Что сельскохозяйственная Венгрия, что нефтедобывающая Румыния, со всеми их прочими недрами, производствами и рынками сбыта, могли дать Рейху аж несколько лет столь потребной ему финансовой передышки. Лет, в течение которых виделось возможным разобраться, наконец, с мешающимися, словно надоедливые мухи, текущими делами и после приступить к захвату гегемонии во всём мире. Ну, хорошо, не в мире. Силёнки всё же были отнюдь не те. Но вот в Европе – совершенно точно!

Но нет! Помимо средств существования, Германии также требовались союзники, которые будут воевать на её стороне не из под палки, и за спиной которых не придется выставлять заградительные отряды германских войск, тем самым ослабляя Вермахт[1]. А тот же аншлюс Венгрии, к примеру, вполне себе мог вылиться в солидный рост социального напряжения внутри вновь разросшейся страны, поскольку сами венгры, как и немцы, страдали в это время жутким национализмом. Они желали создать собственное исключительно мононациональное государство, где не было бы места всяким пришлым. Включая тех, кто полагал себя каким то там потомком ариев. Хотя, следовало отметить, что многие высшие армейские офицеры венгерской армии вполне себе могли бы согласиться на службу не столько Будапешту, сколько Берлину, ведь все они когда то начинали тащить армейскую лямку еще в Австро Венгрии. Но, что случилось, то случилось. К тому же, его светлость регент Венгерского королевства – адмирал Миклош Хорти, уже увяз одним коготком в силке политики Берлина, позволив подписать в феврале 39 го года вступление страны в Антикоминтерновский пакт. А там и до создания полноценного военного союза оставалось уже не так уж и много времени.

Румыния же… Румыния с марта месяца 39 го года своей экономикой и так почти полностью легла под Берлин, подписав соответствующее экономическое соглашение. Немецкие промышленные товары уже поставлялись в неё без всяких ввозных пошлин, тогда как столь необходимое Германии сырье, особенно нефть, отгружалась в ответ по минимальным ценам и в приоритетном порядке. К тому же румынские нефтяные промыслы являлись этаким «запасным аэродромом» для нефтеперерабатывающей отрасли Рейха. Случись самой Германии вступить в войну с каким то крупным игроком, Румыния всегда могла остаться в стороне от боевых действий, как независимое государство, и продолжать снабжать своего «неофициального патрона» всем необходимым. Заодно она являлась отличной точкой соприкосновения Берлина с английским капиталом, которому принадлежала почти вся нефтедобыча страны. А драться с англичанами Гитлер не сильно то и жаждал, скорее желая видеть тех в числе своих союзников, а не врагов. Но тут всё было очень жестко завязано на Францию, где творилась своя собственная национальная политика, пусть на неё и старались всячески воздействовать все, кому не лень.

Так раздираемая внутренними политическими противоречиями и тягаемая «соседями по глобусу» в разные стороны Третья республика дотянула таки до очередных парламентских выборов, произошедших в апреле 1940 года. Выборов, в которых грандиозное поражение потерпела «Республиканская партия радикалов и радикал социалистов», что при своём правлении, пойдя на поводу монополистического капитала, нивелировала большую часть социально значимых проектов, привнесенных в законодательство страны правительством Леона Блюма, чем настропалила против себя практически весь рабочий класс страны.