Угробив почти год на попытку унифицировать пулеметно пушечное вооружение авиации, бронетехники и ПВО путем переговоров с руководителями соответствующих главков и даже наркоматов, Геркан в конечном итоге не вытерпел упёртости «авиаторов» и поддакивающих им «оружейников», да и накатал в лучших традициях СССР бумагу о преступной недальновидности отвечающих за эти два направления наркомов. Причем накатал не абы кому, а сразу Ворошилову. Присовокупив при этом к своей кляузе расчетные листы с указанием экономии от постановки на вооружение универсальной системы Дегтярева, что, лишь сменой ствола, да еще пары деталей, превращалась из 14,5 мм пулемета в 23 мм пушку. И для большей наглядности «ткнул пальцем» в сторону США, где уже вовсю поступал на флот, в сухопутные войска и ВВС универсальный же крупнокалиберный пулемет Браунинг М 2. Увы, но иного выхода у него попросту не оставалось, поскольку изготавливать отдельно пулеметы для батальонного ПВО оказалось негде, некому и не на чем. А было надо! Очень надо! Вот так и оказался он на этом заседании, в окружении одних авиационных бонз да высшего руководства страны.

– Зачем вы так говорите, товарищ Геркан, – не успели возмутиться авиаторы, как неожиданно для всех заговорил Иосиф Виссарионович. – Нам доподлинно известно, что ШКАС – великолепный пулемет. Непревзойденный пулемет! Никто в мире не смог его повторить!

Да, не просто так Шпитальный столько лет удерживал пальму первенства в вопросе изготовления авиационного вооружения. ШКАС когда то являлся самой настоящей гордостью Советского Союза. Жемчужиной! И даже продолжал ею оставаться до сих пор! Но времена нынче уже наступали другие – времена цельнометаллических боевых машин, для которых даже сотня пробоин от винтовочных пуль отнюдь не являлись смертельным приговором. Вот только многие до этого еще не дошли своим умом, поскольку в небесах до сих пор в больших количествах сражались самолеты образца середины 30 х годов. Те же итальянцы с греками в основном кидали нынче в бой подобных «небесных ветеранов». Первые – потому что только только начали производить действительно современные машины, а вторые банально не смогли приобрести или же получить от тех же англичан чего то более солидное.

– И я полностью с вами согласен, товарищ Сталин. Пулемет действительно непревзойденный, – проявил свою сущность хамелеона и приспособленца мигом сориентировавшийся Геркан. – Для любого самолета деревянной конструкции с полотняной обшивкой он является натуральной погибелью. Ибо просто перепиливает несущие части конструкции за счет своей безумной скорострельности, если пилоту удается подловить противника в прицел на близкой дистанции боя, где разлет пуль еще не становится огромным. Кстати, товарищи, – тут же проявив иезуитское коварство, вновь повернулся он к «авиаторам». – А сколько самолетов германской конструкции, из числа тех, что вы смоли осмотреть, имели деревянную конструкцию? Или же они все уже являлись цельнометаллическими, да еще и с частично, если не полностью, несущей обшивкой?

– Не все. Один был с частично деревянной конструкцией. Небольшой связной самолет. – Не став дожидаться, пока кто нибудь ответит вместо него, просветил присутствующих на этот счет нарком авиационной промышленности. Не больно то и радостно просветил. Ибо сам понимал, что современный самолет обязан был рождаться в цехах заводов цельнометаллическим, чего СССР позволить себе для всей линейки крылатых машин никак не мог.

– Вот именно об этом я говорю, товарищ Сталин, – вновь вернул взгляд к главе государства Александр. – Наши конструкторы, выбирая вооружение для своих машин, почему то ориентируются на конструктивные уязвимости наших же собственных самолетов, в которых древесина и перкаль всё еще применяется в очень солидных масштабах.