— Так бы сразу и сказал, что хочешь её трахнуть!

— Хочу, без сомнений, но… — он забрал у девчонки пистолет. — Заниматься фистингом будешь ты! Поторопись, пока она не ожила.

— Твою мать! — одарила ненавистным взглядом она рыжеволосую. — Там у трупов я ещё не ковырялась…

— Она жива, и ты это прекрасно знаешь, — Хенг выдвинул барабан и пересчитал патроны и достал пустую гильзу. Как и положено, их осталось пять. — Где патроны?

— В кабинете, — Дина поспешила к телу женщины. — Я не стала их брать, потому что негде было спрятать.

Интуиция завыла белугой. Хенг резко с щелчком вставил на место барабан. Большего он сделать не успел. В гостиной резко прибавилось людей: двое мужчин в кожаной броне зашли с парадного входа, а парочка появилась со стороны чёрного хода.

— В кабинет! — шикнул он Дине.

Она тут же бросила возню с кельтской девицей и рванула вглубь дома.

Чжао не спешил открывать огонь, поскольку патронов было мало. Пять пуль на четверых воинов — это ни о чём.

О том, что мужчины опытные воины — говорило многое. Они двигались подобно хищникам, были вооружены прямыми мечами, выглядели грозными и крепкими. А главное — их взгляды матёрых убийц.

Один из них — брюнет с короткой стрижкой имел шрам на лице, который пересекал правый глаз от середины лба до середины щеки. Он щурился этим глазом, отчего создавалось впечатление, будто находишься у него на прицеле.

Квартет воинов чувствовал себя уверено. Они не демонстрировали страха, зато превосходства во взглядах им хватило бы на десяток императоров.

Шрамированный окинул взглядом помещение и задержался на теле бывшей кельтской царицы.

— Ты был прав, Смерть, — поднял он взор на товарища. — Божественное оружие действительно у этого мальчишки.

Тот был похож на шрамированного, словно выходец из того же клана: такой же высокий и жилистый брюнет, только с чистым лицом и спокойным взглядом карих глаз.

— Я знал, что эта девка приведёт нас к нему, — спокойно констатировал он.

— Господа, я вас не звал, — вмешался в их диалог Хенг. — Кто вы и что вам нужно?

— Мы? — ухмыльнулся человек со шрамом, эффект от ухмылки усиливал прищуренный глаз. — Рад, что ты спросил. Я Чума. Это Смерть, — показал он на озвученного товарища. Затем он посмотрел на мужчину с пышными каштановыми усами и с выбритой полоской-ирокезом. — А это Голод. Ни у, наконец, — устремил он взгляд на крупного, чрезмерно мускулистого рыжего мужчину с короткой бородой и круглым лицом, — Война. А вместе мы Всадники Апокалипсиса!

— Дайте угадаю, вы тоже служите Гере, а кельтскую шлюху использовали в качестве наживки и прикрытия, чтобы незаметно подойти к дому?

— Браво, — приподнял меч Чума. — Какая догадливость! Мы давно выполняем просьбы Геры. Я уже сбился со счета сколько столетий. Сейчас же она попросила убить тебя и вернуть ей вещь мужа.

— Во-первых, у меня нет ничего из вещей её мужа. Всё оружие я сделал сам. Во-вторых, я не сын Зевса.

— Нам плевать, — усмехнулся Чума.

— А вы не боитесь, что пойдя стричь овец, сами останетесь стриженными?

— Нас четверо, а ты один, — чуть сильнее прищурил глаз со шрамом Чума. — Никакое оружие тебе не поможет. Так что давай поступим проще: ты не будешь сопротивляться, а я обещаю убить тебя быстро и безболезненно.

Вместо ответа Чжао выстрелил от бедра по Чуме и попал ему в живот. Второй выстрел ушёл в молоко, но он целился в Смерть.