Вместо ответа Чжао выстрелил от бедра по Чуме и попал ему в живот. Второй выстрел ушёл в молоко, но он целился в Смерть. Тот каким-то животным чутьём почуял угрозу и ещё до выстрела прыгнул в дверной проём и перекатом ушёл в сторону.

Парочка крепышей справа рванула к нему с обнаженными мечами. С одной стороны, расстояние небольшое, но с другой стороны, револьверу не требуется много времени на выстрел — хватило бы патронов. Небольшое расстояние в данном случае играло ему на руку — сложнее промахнуться.

Два оглушающе громких выстрела — два трупа с дырками напротив сердца. Кожаная броня совершенно не помогла атакующим.

Хенг рванул из ножен меч, но пока переложил его в левую руку. В правой он крепко сжимал револьвер. Он поспешил нагнать беглеца.

Стоило ему пересечь дверной проём, как интуиция завыла. Слева на него сверху вниз летел метровый булатный клинок с двухсторонней заточкой. Чжао отмахнулся мечом, отводя острую сталь от своего тела. Раздался металлический звон и скрежет, клинки обзавелись сколами, зато ханьцу удалось обойтись без ранений. В следующий миг он выстрелил, но противник резко разорвал дистанцию, отскакивая в сторону и назад. Пуля вновь ушла в молоко, будто Смерть был заговорен от огнестрельных ранений.

Револьвер стал бесполезным, поскольку закончились патроны. Но противнику об этом неизвестно, оттого он осторожничал. С другой стороны, фехтовать левой рукой у Хенга выходит много хуже, чем правой. Он мучился перед выбором, но в итоге решил, что рано или поздно враг поймёт, что пистолет стал бесполезным пугачом, после чего воспользуется преимуществом. Так что лучше сразу нормально фехтовать, чем давать в руки врагу преимущество.

Пистолет полетел в голову Смерти. Тот отскочил в сторону. Хенг этим воспользовался, чтобы перекинуть меч в правую руку и скользящим шагом сократить дистанцию.

Смерть оказался невероятным фехтовальщиком. Меч словно был продолжением его руки и превратился в смазанную серебристую полоску. Хенг вынужден был констатировать, что если бы не беспощадные тренировки с Гефестом и Афродитой, он бы лишился головы в первые секунды сражения. Сталь звенела и сверкала в лучах утреннего солнца.

Поняв, что его противник столь же ловкий фехтовальщик, Смерть пустил в дело грязные трюки. Он вздымал носками сапог пыль, старался увести противника так, чтобы ему в глаза светило солнце. Но и Хенг пользовался теми же уловками, поскольку для опытного воина не существовало никаких правил сражения. Они постепенно переместились в сад, где он использовал любые предметы: пинал в противника камни подобно футбольному мячу, старался прикрыться стволами деревьев.

Когда же темп боя снизился, сражение и вовсе переросло в осторожное хождение на расстоянии нескольких шагов, так, что до противника никто не мог дотянуться мечом. Смерть не спешил, приглядывался к Хенгу. Он занимался тем же.

— А ты неплох, — протянул Смерть. — Чувствуется хорошая подготовка. Это Гефест тебя натаскал?

— Он самый.

— Иного от столь древнего бессмертного не ожидалось. И всё же ты ещё сопляк.

— Что-то ты стал слишком разговорчивым для убийцы, — Хенг метнулся вперёд, но противник отступил.

— Не так резво, жеребец! Зачем нам сражаться? Мы можем договориться.

— Это вы пришли меня убивать.

— Вышло недоразумение, парень. Эй! Ты же даже нам не представился.

— Чжао Хенг, ханец. До этого вы были менее разговорчивыми. Что изменилось?

— Мы тебя проверяли. Нам в команду не помешает хороший воин. Ты же действительно сам сделал ту убойную штуку?

— Ну…

— Значит, Гефест тебя научил многому. Хенг, мы ошиблись в том, что ты сын Зевса. Теперь-то ясно, что ты сын Гефеста, иначе зачем ему обучать тебя божественным кузнечным таинствам? Мы так и передадим Гере.