Таких не было ни у ЧВК, ни в армии, ими снабжали специальные подразделения по типу «Волков», ну и корпоративный спецназ, естественно, без пиджаков вообще никуда. Откуда он мог появиться у владельца обычного «бусика»?

Да ниоткуда. Скорее всего, он выступил чисто как курьер. Таких штук на улицах не бывает, их можно купить только за очень большие деньги. Но защита…

Я прощупал чехол бронежилета. Плиты было четыре: две спереди и сзади, две с боков. Нормально.

— Спасибо, конечно, — сказал я. — Но я про мишень. Ее-то зачем намалевали?

— Смыслов несколько, — ответил хакер. — Во-первых, мишень на груди — это символ, причем, яркий. Запомнят его, а не рост, комплекцию, и особые приметы. Ты ведь хочешь еще вернуться к нормальной жизни, так? Тогда зачем плодить лишних врагов?

— Понял, — я зачем-то кивнул, хоть он и не мог этого увидеть. Несмотря на то, что очевидно, подключился к моим линзам и смотрит моими же глазами. — Это логично.

— Во-вторых, враги будут подсознательно целиться в мишень, а не в голову или конечности. А броник, сам знаешь, хороший, держит даже бронебойные.

— Это сомнительно, но ладно. Супергеройщиной отдает. Но спасибо.

Я натянул его через голову и подтянул застежки, чтобы сидел плотнее и не мешал. Под бронежилетом была разгрузка, простенькая достаточно ременно-плечевая система, но легкая и подсумки оказались подобраны с умом. Человек с большим вкусом и знаниями собирал.

Все подсумки были пусты, кроме одного — с медициной. Я открыл ее и хмыкнул: стандартный набор оказания экстренной помощи в полевых условиях. Классика, и переучиваться не надо, большую часть своей службы я с таким бегал<strikethrough>х</strikethrough>.

Надев ее и отрегулировав все, я полез дальше. И вытащил еще одну вещь — резиновую маску. Расправил, положил на ладонь.

— Это тоже для анонимности, корпораты о тебе знают, а вот власти и бандиты пока нет. Так что надевай. Обычная, китайская, проецирует на себя случайные элементы лиц разных людей из памяти. Ни одна камера тебя не засечет.

Схватившись за верх и низ маски, я надел ее на лицо. Посмотрел в экран, на которой проецировалось изображение с камеры заднего вида, сейчас она отражала все, словно зеркало.

— А дальше оружие. Надеюсь, понравится.

Запустив руку в сумку, я вытащил из нее сложенный автомат, разложил его. АК-77, укороченный, с уже установленной передней рукоятью, коллиматорным прицелом. Вытащил несколько магазинов из прозрачного пластика, заглянул в окошко и завис. Такие патроны я видел вообще в первый раз, маркировка была мне не знакома.

— Обедненный уран, — сказал он. — Бронебойные. Шьют вообще все до легких экзоскелетов.

— Это не опасно? — спросил я. Не хватало мне еще схватить лучевую болезнь.

— У тебя теперь есть назальные фильтры, и если будешь их вовремя обслуживать, то нет. Есть один минус — пули крошатся, в воздухе остается урановая взвесь. Если вдохнуть ее, то можно словить рак.

— Ладно, — я отложил автомат в сторону и достал пистолет.

Это оказался Климов под пять и семь. Короче говоря, он мне собрал все под бой с бронированными противниками, боргами и прочими жесткими парнями. Останавливающее действие у этих пуль сильно такое себе.

Но меня больше волновало то, что оружие было слишком современным. Это даже плохо, потому что оно — большая редкость на улицах, и само по себе — след. Я бы предпочел стандартные армейские образцы, пусть даже им там по тридцать с лишним лет, но они по-прежнему верно служат. Или что-то с Ковровского завода.

— В будущем так лучше не делай, — решил я все-таки обратить на это внимание хакера.