Скоро стройный ряд машин закончился. Я продолжил гнать вперед, все дальше и дальше погружаясь в свои мысли. Шоссе прямое и очень ровное, дороги строить у нас научились, особенно такие вот, федеральные трассы. Шесть полос с одной стороны, еще шесть с другой, есть где разогнаться, и я спокойно лавировал в потоке, обгоняя машины одну за другой.

Легковые, грузовики-фуры, которые перевозили грузы, не требующие срочной доставки, семейные рыдваны. Мимо прокатил даже конвой кочевников, тех с первого взгляда было видно: машины раскрашены, эмблемы клуба налеплены, множество мотоциклов. Не все из них отморозки, некоторые бывают относительно честными, но оно мне не очень-то интересно. Да и они мной не заинтересовались, хоть байк у меня и был под стать им.

Километра через полтора мне пришлось сбросить скорость, а потом и остановиться. Четыре полосы оказались перегорожены, и водителям приходилось пропихиваться через игольное ушко. Здесь произошла авария: минивэн, который развернуло через две полосы и перевернуло на бок, две легковые тачки.

Две машины сотрудников полиции, карета скорой, которая оказывалась помощь. На дороге лежало два трупа, накрытых черными полиэтиленовыми мешками. И так как мне пришлось задержаться, я рассмотрел это во всех деталях.

Одна из машин превратилась в гармошку, ее ударило с разных сторон. Вторую развернуло, хотя от ее передней части тоже не очень много осталось. Чуть сбоку у экипажа скорой стояла женщина, обернутая спасательным одеялом, она держала в руках кружку. Похоже, что ей удалось выжить.

Банды Новой Москвы не убивают в день столько, сколько гибнет во время автомобильных аварий. Даже самые лютые отморозки, устраивавшие массовые убийства. Но мы все равно не отказываемся от этого вида транспорта, ведь машина — это самый комфортный способ преодолевать дальние расстояния, доступный населению. Билеты на самолет стоят дорого, а поезда едут медленно и долго.

Даже если посчитать всех, кого я убил, то это будет тысячная доля процента от погибших за год. Но большая часть из них даже не войдет в статистику, потому что они родились и жили в Квартале, и далеко не факт, что у них были паспорта.

Но ситуация в Бологом однозначно станет черным днем. Там статистика попортится, причем сильно, даже если большинство жителей города удастся спасти. И корпораты пошли на это.

Наконец, я миновал узкое место, и стал снова разгоняться. Проехал между двумя машинами, потом еще двумя, вышел на полосу и опять прибавил скорости. До Новой Москвы осталось не так далеко.

Минута тянулась за минутой, они сливались в часы, дорога — широкая бетонная змея, тянулась вдаль километр за километром. Но из-за горизонта постепенно появлялась Новая Москва. Отсюда ее было хорошо видно, но этот пейзаж не впечатлял. Не того, кто множество раз видел этот мегаполис с неба, когда возвращался с задания.

Синт-бетон и асфальт повсюду, высокие дома. Заезжал я с запада, потому что дорога шла в объезд территорий Старой Москвы, ее даже видно не было, потому что закладывали шоссе по очень широкой дуге.

Постоянное повторение, одно и то же бетонное поле, которое сливается воедино, только пейзаж меняется. Говорят, что в такой ситуации легко можно впасть в транс, однообразие притупляет внимание. А потом просто потерять контроль над транспортом и вылететь с шоссе или угодить под фуру.

Сколько таких было?

Однообразие вообще притупляет чувства. Это как с убийствами. Первого своего человека я запомнил навсегда, это был совсем молодой парень из местного африканского населения. Мы тогда сидели в окопах и блиндажах, а они пошли в атаку. Бежали отчаянно, пытались пробиться, и как мы узнали позже, все это потому что за ними шли заградотряды из «Уайтграунда», которые расстреливали отступавших.

Первую их волну скосила артиллерия и наши дроны.