Я наклонился, открыл мини-холодильник, возле которого сидел, вытащил из него пластиковую бутылку с «Черноголовской» же водой, которая практически мгновенно покрылась капельками конденсата, протянул своему товарищу.

— Что, первым делом к семье? — спросил Курц, забирая бутылку. Он отвернул крышечку и сделал несколько глотков.

— Естественно к семье, — ответил я. — Я же про них полгода ничего не видел, и не слышал.

Как и обо всем остальном, что происходит в России. Никаких новостей, полный информационный вакуум. Таковы правила «Клинков», ничто не должно отвлекать операторов от задач. Даже если в стране изменится власть, то мы об этом узнаем только по окончании контракта.

Позвонить домой я смогу только когда шасси самолета коснутся посадочной полосы аэропорта Новой Москвы, Нового Домодедова, куда мы и должны прилететь. И вполне естественно, что первым делом я двинусь домой. Куда еще?

— Вот, вроде как там, в Африке, ты — нормальный парень, — проговорил Курц. — Нет, не когда мы на заданиях, но на них никого из нас нормальными назвать нельзя, мы ж, мать его, боги войны, — он хохотнул. — Но, когда на базе, ты можешь и в баре посидеть, и сыграть во что-нибудь, да и вообще обычный, веселый. Но как только мы приезжаем обратно в Москву, от тебя ни слуха, ни духа. Ладно бы ты хоть разок с нами в бар бы местный сходил, или еще куда.

— Ты же знаешь, зачем я вообще пошел в частники? — спросил я.

— Конечно знаю.

Он знал. Мы внутри отряда знали друг о друге в целом достаточно много. Нет, конечно, не все слабости и секреты, но что-то в общих деталях были в курсе. Так вот и он знал, что я пошел в ЧВК после того, как у меня родился сын, шесть лет назад.

Причин тому было несколько. Когда я узнал, что моя жена, а тогда еще девушка, по имени Алиса, забеременела, я был двадцативосьмилетним парнем, который ничего толком не умел. Образование получать мне было уже поздно, да и дорого это, так что я перебивался случайными заработками, потому что зарплаты с основного места работы не хватало. А я трудился охранником на топливном складе.

И я ничего особо не умел. Винить в этом можно было кого угодно: отца наркомана, который не показал мне никакого примера, пока не сдох от передоза в каком-то притоне. Или общество, которое никак не поддерживало сирот, из-за чего мне пришлось пойти работать вместо того чтобы заканчивать учебу. Корпоратов, которые гребли все под себя, не давая людям подняться. На самом деле оправданий я не искал, да и не перед кем мне было оправдываться. Я не боялся никакой работы, крутился и делал все, что мог, чтобы обеспечить себе нормальную жизнь, откладывал на первое время жизни с ребенком.

Потом я увидел рекламу, встретился с рекрутерами, прошел тесты и испытание по физподготовке, после чего меня отправили в учебку. И за следующие полгода в Африке я заработал столько же, сколько за предыдущие два года. А потом, когда попал в специальное подразделение «Горлорезы»…

Второй причиной было то, что компания выплачивала хорошую компенсацию семьям погибших во время службы. Этого хватило бы на экономную, но жизнь моим жене и ребенку до того момента, пока он не закончил бы среднюю школу. Да, оплатить высшее образование этого не хватило бы, щедрость компании не распространялась настолько далеко, но у меня, например, не было даже полного среднего образования. Я ушел после девятого.

Ну а в-третьих… У меня это просто получалось. Шесть полугодовых контрактов, и я все еще был жив. Не сказать, что цел: часть моих внутренних органов заменены на импланты после ранений, и это не считая того, что я прочиповал для того, чтобы просто стать сильнее.