— А, да ладно! — Тайлер обхватывает меня руками. — Ты ведь ещё не была на пляже?

— Я проезжала мимо него пару раз, и…

— Ха! Нет! Ты всё ещё девственница по части познания океана и сегодня ты потеряешь свою невинность!

— У меня самая странная девушка на свете, — задумчиво произносит Скотт, глядя в небо.

Тайлер сжимает мою руку.

— Никаких отмазок. Ты здесь две недели и всё, что ты делаешь — это работаешь, и потом идёшь домой. Идём с нами на пляж! Мы прихватим пиццу, поиграем в игру «у кого самый дурацкий купальник» и сможем полюбоваться закатом. Закаты потрясающие, а звёзды над океаном…

— Звёзды? — Оживляюсь я. Она права! Если облака так рано рассеялись, то возможно сегодняшней ночью появятся звёзды.

— Да! О, господи! Я так рада, что ты идёшь! — Она направляется к парковке по лестнице вниз и потом через сад, организованный в геометрическом стиле, где всем растениям придали какую-то форму и установлены фонтаны, выложенные жёлтой и синей плиткой. Она набирает побольше воздуха, и выдаёт серию предложений так быстро, что только после того, как она садится в машину и закрывает дверь, я понимаю, что она сказала.

— В машине Скотта нам всем не хватит места, поэтому ты едешь с Рио, идёт? Увидимся там! — Скотт тоже садится в машину, и они срываются с места, словно сбегают с места преступления.

Я поворачиваюсь и вижу Рая, стоящего рядом со мной и улыбающегося.

— Тогда едем со мной? Отлично!

Грёбаный потоп! Тайлер что, подставила меня?

Только из-за того, что его грузовик такой прекрасный. Я запрокидываю назад голову и закрываю глаза, позволяя ветерку из открытого окна обдувать моё лицо. Амон-Ра, я люблю этот грузовик!

— Так что ты думаешь про Сан-Диего? — Спрашивает Рио на беглом арабском, дополняя его египетским акцентом. Он постукивает по рулю, глаза смотрят вперёд на дорогу, но ямочка на щеке намекает, что он хочет улыбаться своей глупой улыбкой и это всё, что он может не делать.

Борюсь с соблазном ответить ему на языке урду и предпочитаю говорить на английском.

— Прекрасное место. — Если не вспоминать мерзких наркозависимых воров, которые нанесли ущерб моим личным вещам. — Почему ты не оставляешь попытку разговаривать со мной на арабском?

— Не знаю, наверное, думаю, что ты скучаешь по дому.

— Поверь мне, не скучаю. Наоборот. Меня тошнит от дома. Поэтому-то я и здесь. — Он — показушник, уж такова его натура. Не дам и мумифицированной кошки за то, чтобы выяснить, знает он арабский язык или нет. Добавляю позёрство в список причин, почему мне никогда не понравится Рай настолько сильно, что ситуация может принять опасный оборот. И потом я злюсь, что я вообще чувствую необходимость в составлении подобного списка, что также стоит сделать пунктом в списке того, что мне не стоит иметь.

— Ну что, я уже не незнакомец? — Спрашивает он.

— Чего?

— Ты едешь в моей машине, что должно быть означает, что я уже не незнакомец.

— Вообще-то, чем больше времени я провожу с тобой, тем большем незнакомцем ты становишься.

Рио смеётся, но звонит его телефон, и он достаёт его.

— Ага?… Совсем негде припарковаться?… Ну да, давайте встретимся там… Да без проблем.

Пока.

Он сворачивает с главной дороги. Мы петляем по холмам, и дразнящие проблески океана ослепляют меня. Он по-прежнему шокирует меня каждый раз, когда я приезжаю на какой-нибудь холм и вижу, как океан простирается до горизонта. Мне становится не по себе от такого количества воды. Мои глаза всё время пытаются превратить его в песок, мерцание потоков тепла, во что-то, что имеет значение.