— А как же иначе, мальчик, пишущий поэмы.

— Нет-нет, я не имею в виду звёзды. Я имею в виду то, что ты сказала про имена, и про то, как они важны.

— И какая связь?

— Ну, Айседора, которая не Айси, и не Дора, моё имя — Рио, звучит также, как в слове Орион. — Его улыбка сияет в темноте подобно маяку. Как и мои звёзды.

Меня охватывает хаос.

— Кого ты вспоминала сегодня? — Спросила мама, излучая собой свет, пока я стояла на коленях напротив маленького каменного алтаря в своей комнате.

— Я вспоминала Тота. — Он мой любимец. Мне нравилось, когда он приходил ко мне.

Мама кивнула в знак одобрения.

— Благодаря Тоту родилась я. И он помог мне, когда Сет отравил твоего брата Гора.

Знала я эти истории, но они — часть моего поклонения, часть воспоминаний. В моей голове и сердце был перечень вещей, богом чего являлся Тот, и тогда я вспомнила истории, которым меня учили. Наконец я повторила про себя его имя и начертила его на алтаре.

Конечно же, я всегда писала имена Исиды и Осириса первыми. Думаю, маме бы понравилось, если бы я чаще писала имя Гора, но он игнорировал меня, поэтому мне приятнее вспомнить Тота.

Раз в месяц я быстренько перечисляла и остальных: Нефтиду, Хаткор, Анубиса, Сета, Амита, бабушку Нут, дедушку Муна, и, конечно же, Амона-Ра. Правда, я всегда дрожала, когда мне приходилось вспоминать всё, что сделал Сет.

— Ты поздновато начала сегодня, — сказала мама.

Я прошептала имя Тота, старательно начертила его и не смотрела на неё. В моём желудке всё виновато перевернулось. Я проспала и встала спустя пять минут после рассвета.

— Прости меня.

— В нашем доме должен быть порядок. Для всего есть своё время и назначение. Если мы будем поддерживать порядок…

— Хаос не сможет найти способ, чтобы пробраться к нам. — Я закончила и подняла на неё глаза.

Но её нет. Я посмотрела в сторону двери, но за дверями темно. Темнее, чем сама тьма, кружась в вихре и наполняясь ещё большей чернотой. Чернота забрала мою мать.

Я отползала назад от неё и хрустела осколками битого стекла, которого не должно было там быть.

Я замираю. Если я шевельнусь, если издам звук, тьма придёт и за мной.

Глава 7

Осирис был в подземном мире, и Исида понимала, что ей нужен другой претендент на трон Бога — правителя Египта. Она представила другим Богам Гора, магически зачатого после смерти Осириса. Несмотря на молодость, он был сильным и готовым занять отцовское место. Да ещё с поддержкой такой матери, которая могла пойти на всё ради него. Нефтида тоже хотела сына.

Но Сет не разделял её желания. Поэтому, переодевшись и приняв внешность Исиды, она совратила пьяного Осириса. Так появился Анубис. И Нефтида затаилась, упросив сестру защитить их от гнева Осириса и принять Анубиса как собственного сына. Вот так Анубис стал мне сводным братом и двоюродным братом одновременно. Мыльные оперы не идут ни в какое сравнение с историей моей семьи.

Я машу Сириусу, и ещё раз машу, потом останавливаюсь и упираю руки в бока, пока он медленно проезжает по круговой дорожке и уезжает прочь. В последнее время он чересчур опекает Дину и меня, и, несмотря на то, что я ценю его участие, думаю, что ему не стоит беспокоиться насчёт меня в рабочее время. Я даже застала его вчера крутящимся неподалёку. Он заявил, что ему просто нечего делать, а денёк погожий. Но, в конце концов, он признался, что Дина прогнала его из своего офиса, потому что его присутствие вызывает у неё приступы клаустрофобии.

Я устала, у меня болит голова, и к моему счастью, сегодня у меня появляются дела здесь. Во-первых, взлом, а теперь ещё нелепое совпадение Рио с Орионом.