Мама дорогая!

– Ты довольно напорист.

– Тебе не нравится напористость? – он слегка отстранился, заглянув мне в глаза.

– В моей жизни её просто не было, – ответила я, задыхаясь и млея. Конечно же, всё это подобно сладкой пытке.

– Тогда привыкай. Для меня это единственная известная манера поведения. А я очень хочу, чтобы тебе со мной было комфортно.

В следующую секунду он приник губами к моей шее. На секунду я вообще перестала дышать и замерла в ожидании. Ремингтон выпустил мою руку, скользнул пальцами по моему бедру и слегка сжал задницу. Тихий стон вырвался из его груди. Выдохнув, я прикрыла глаза, голова шла кругом.

Боже, только Ремингтон Сен Жермен на меня так действовал.

– Я мечтал это сделать ещё с той минуты, когда увидел тебя обнажённой в своей комнате, – пробормотал он, и я почувствовала, как губы, касаясь моей кожи, изогнулись в улыбке.

Я распахнула глаза.

– Правда? – Ремингтон кивнул, не отрывая губ от моей шеи, в то время как его рука медленно двигалась под платьем. Большим пальцем он рисовал круги на моём бедре, затянутом в чулок. – А мне тем вечером показалось, что мой вид тебя ни капли не впечатлил.

– Наоборот, почти сразил наповал. Впервые за долгое время мои голова, тело и член были в полном согласии друг с другом. Если бы я тогда не ушёл, то швырнул бы тебя на кровать и трахнул. Жёстко. Чтобы остыть, мне пришлось принять два холодных душа, и это после нескольких неудачных попыток самоудовлетворить себя.

– А меня тогда совершенно не порадовало твоё поведение. И даже если бы ты попытался ко мне прикоснуться, я бы тебя покалечила.

– Я хочу за это извиниться.

Без предупреждения Ремингтон обхватил меня рукой под колени и поднял на руки, а потом направился к овальному столу. Я ахнула, шокированная его невероятной силой. Скользнув руками по спине, я вцепилась в его плечи и прижалась теснее.

Сейчас я была под огромным впечатлением. Передо мной мужчина, способный нести меня на руках, не боясь при этом надорваться. Не могу припомнить никого, способного с такой легкой беззаботностью поднять меня, словно я весила не больше пушинки. Ремингтон всецело завладел моим вниманием.

Опустив меня на гладкую поверхность стола, Сен Жермен раздвинул мои ноги и втиснулся между ними. Сжав руками бёдра, он потянул меня на себя, вплотную прижимаясь эрекцией к моей возбужденной плоти. Я обернула ноги вокруг его талии. У него снова вырвался стон.

– Я должен прикоснуться к тебе, Селена, – пробормотал он.

Рука скользнула под платье и замерла на краю подвязок. Ремингтон отстранился, взгляд сосредоточился на пальцах, теребящих кружево. Наконец посмотрев мне в глаза, он с трудом сглотнул.

– Я думала, мы здесь собирались скрепить нашу сделку поцелуем. Не то чтобы я возражала, – я зарылась пальцами в волосы на его затылке.

– Никогда не верь мужчине, если он говорит, что хочет тебя только поцеловать, – сильные пальцы медленно скользили вверх между моих бёдер, поглаживали кружево трусиков. Он замер, вопросительно взглянув на меня, а мне лишь хотелось ощутить, как эти удивительные длинные пальцы проникают внутрь.

– Тебе тоже?

– Мне в особенности, – хрипло ответил он. Прижавшись губами к моему рту и захватив верхнюю губу, он стал посасывать. – Если я целую тебя, значит, я тебя трахаю. Без разницы, членом, пальцами или ртом. Я всё равно медленно и основательно подвожу тебя к главному. И когда, наконец, ты голая будешь лежать передо мной, я буду поклоняться каждой крошечной клеточке твоего тела. Пока руки будут ласкать, рот   целовать, лизать и сосать. И я буду кусать, ma belle, сильно и не очень. Но без покусываний никак. И когда, в конце концов, я скользну глубоко в жар твоего тела, всё, о чём ты сможешь думать   это о моих губах и члене.