Ремингтон схватил меня за руку и потащил мимо бильярдного стола к окну. Там он отпустил меня и прижал к прохладному стеклу, а потом отступил на шаг, изучая потемневшим ненасытным взглядом. В ожидании я затаила дыхание. Я дрожала от соприкосновения разгорячённого тела с холодным окном.

– Положи руки на стекло и не убирай их оттуда.

Я выполнила его просьбу.

Ремингтон шагнул ко мне и положил руки на плечи.

– Не спускай с меня глаз.

Быстро кивнув, я в предвкушении облизнула губы. Как только его руки опустились на мою грудь, я со вздохом закрыла глаза. В молчаливом предупреждении он легонько их сжал. Я быстро открыла глаза и увидела, как его пальцы скользнули вниз по моему телу, вызывая дрожь.

– Боже, Ремингтон. Твои прикосновения просто невероятны. Мне так нравится чувствовать твои руки на себе.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой на губах.

– А мне так нравится чувствовать тебя в своих руках. Полностью захватывает дух.

Проведя пальцами по подолу платья, он поднял ткань, лаская внутреннюю сторону бедра. Одной рукой Ремингтон сдвинул в сторону трусики и начал дразнить клитор. Не сводя с меня внимательного взгляда, другую руку просунул между моей спиной и стеклом, сжав ягодицу, притягивая ближе к себе.

Я бросила взгляд через плечо на тёмную улицу за окном.

– Ремингтон, я не думаю…

– И не думай, просто чувствуй. Расставь ножки пошире. Я хочу тебя попробовать.

Мои бёдра самопроизвольно сжались.

– Что?!

По его широко распахнутым глазам я поняла, что он обо всём догадался. Вытащив палец из трусиков, Ремингтон положил обе руки мне на талию.

– Ты никогда раньше этим не занималась?

Густо покраснев, я покачала головой. Джеймс не был любителем орального секса. Если уж на то пошло, то он вообще редко ко мне прикасался чем то, помимо члена. Но Ремингтон, казалось, упивался самой идеей.

От этого открытия его глаза ещё сильнее потемнели, и рука на талии задрожала.

– Я у тебя первый?

Я кивнула. По выражению лица было не понятно, о чём он думает. Я почувствовала, как ослабла хватка на моей талии. Вот в чём дело. Возможно, он и не так заинтересован заходить со мной дальше поцелуев. Я приготовилась к отказу, который, знала, скоро услышу. Внезапно Ремингтон опустился на колени, задрал мне юбку вверх и стал покрывать поцелуями кожу. Щетина щекотала внутреннюю поверхность бедра, и на добрых десять секунд я забыла, как дышать.

Обалдеть! Впервые меня ласкали ртом, и кто? Этот умопомрачительный мужчина!

Его руки переместились от платья к трусикам. Просунув пальцы под резинку, Ремингтон спустил их до лодыжек. Потом руки вновь легли на мои бёдра, широко раздвинув их. Бросив на меня последний взгляд, Ремингтон зарылся лицом между моих ног. С прикосновением языка я забыла о пешеходах за окном, которые с лёгкостью могли насладиться бесплатным шоу. Я затерялась в вихре самых приятных и неизведанных ощущений. И не могла отвести глаз от копны чёрных волос Ремингтона, пока он дарил мне неземное наслаждение, в котором мне всю жизнь отказывали.

Его жаркое дыхание ласкало кожу. Все мысли разлетелись, тело в ожидании напряглось, как тетива. Ремингтон целовал меня так неторопливо, словно в его распоряжении целая ночь. А потом к языку присоединились пальцы, заполняя и поглаживая. Движения языка были то яростными, то нежными. Он знал, как заставить меня стонать.

Руки соскользнули со стекла. Отчаянно нуждаясь в опоре, я ухватилась за мягкие волосы Ремингтона и сжала их в кулак. Он застонал. Звук отозвался дрожью во всём моём теле, ноги стали ватными.

– Селена, руки.

– Но мне так хочется к тебе прикоснуться.

– Нет, – прорычал он. От его ответа дрожь прошла по телу. Боже, Ремингтон такой властный, и мне это безумно нравится.