Перевернув меня на спину, Ремингтон обхватил ладонями моё лицо.

– Любовь – это теория. Я верю, что… любовь не проходит. У тебя есть много всего, что ты можешь дать. Я каждый раз чувствую себя счастливчиком, открывая в тебе новую, даже самую крошечную грань.

В следующую секунду он меня поцеловал, по хозяйски скользнув языком в рот. Открыто демонстрируя свои чувства. Когда Ремингтон перекатился, я почувствовала упирающийся в бедро член. Раздвинув коленом мои бёдра, он втиснулся между ними. Ремингтон целовал, покусывал и посасывал мою шею. А потом зарычал, и я вся затрепетала от сладостного предвкушения.

– Мне понравилось то, что ты проделывал руками и языком. Разве это не должно быть под запретом в любой стране мира? Это было просто фантастично!

– Не во Франции. Это страна любви и, конечно же, секса. Плюс, у меня патент. Разве ты не рада, что сейчас находишься во Франции, oui? – поддразнил он.

Я рассмеялась, но когда наши взгляды встретились, весёлость словно ветром сдуло. Ремингтон смотрел на меня так, словно видел впервые. И тогда я поняла, что он очень часто так на меня смотрит. От такого пристального внимания нервы напряглись до предела. Я подняла руку и притянула его за шею к себе, оставляя дорожку поцелуев на подбородке, а второй рукой скользнула вниз по его животу между нашими телами. Никогда в жизни мне не надоест прикасаться к нему. Его рука накрыла мою и потянула ещё ниже, к огромной выпуклости на джинсах. Я начала водить по ней рукой вверх вниз. Отстранившись, Ремингтон отбросил плед в сторону и приподнялся на локтях так, чтобы ко мне не прикасаться.

– Расстегни джинсы и вытащи его.

Я сделала, как он велел и… Боже милостивый! Он огромный и твёрдый. Я робко провела ладонью по всей длине, наслаждаясь шелковистостью кожи.

– Так замечательно чувствовать тебя в своих руках, – прошептала я и взглянула ему лицо. Ремингтон неотрывно смотрел на мои руки, поглаживающие член. Его дыхание стало прерывистым, на шее вздулись вены.

Хм… Посмотрим, как долго он сможет себя контролировать.

Скользнув ладонью ещё ниже, я легонько сжала член у основания..

С его губ сорвался поток французских ругательств, но, несмотря на это, он так и не прижался ко мне.

– Вытащи презерватив из заднего кармана, – прорычал Ремингтон.

Я быстро выполнила просьбу. А потом, не дожидаясь дальнейших указаний, разорвала обёртку и натянула резинку на напряжённый член, после чего стянула джинсы вниз по бёдрам. Ремингтон одним движением сбросил их с ног.

– Раздвинь ножки для меня, Селена.

И я послушно развела их пошире. Втиснувшись между бёдер, он схватил меня за ноги и закинул их себе на талию. Ремингтон смотрел мне в глаза, приблизив головку члена к лону. Пульс барабанной дробью отдавался у меня вушах. Дыхание стало прерывистым, я приподняла попу над кушеткой, стремясь почувствовать его.

Не отрывая от меня взгляда, Ремингтон медленно, сантиметр за сантиметром начал входить в меня. По лбу струился пот, выдавая, как много усилий он прикладывал, чтобы не ворваться в меня одним резким движением. Наконец войдя полностью, он застонал. Я вскрикнула, когда крошечные искорки боли разбежались по моей киске. Он огромный! Я судорожно искала, за что бы ухватиться, и, нащупав изогнутую спинку кушетки, я вцепилась в неё что есть мочи.

О боже, я готова взорваться, как воздушный шарик. Слишком много ощущений… Я извивалась и стонала, приподнимая бёдра в стремлении почувствовать его ещё глубже. Хватка Ремингтона усилилась, предупреждая.

– Не шевелись, – резко сказал он. Челюсть напряжена, глаза закрыты, словно он испытывал боль.

Прошло несколько секунд. Единственными звуками, заполнявшими комнату, были наши судорожные вздохи и бешеный ритм моего сердца.