– Мне нравится, – слова слетели с губ. – Да, я хочу, чтобы ты трахнул меня жёстко.

Он одобрительно зарычал в ответ. Рука соскользнула с талии, Ремингтон грубо ласкал моё тело пальцами, словно помечал территорию, исследуя изгибы и мягкие выпуклости каждой части тела. Пальцы двинулись вниз, нежно раздвинули складочки, вторую руку он убрал с груди и схватил меня за подбородок, повернув к себе лицом. Его рот обрушился на мои губы, овладевая и даря удовольствие. Я жадно принимала ласки, желая большего.

– Будь я проклят, ты приворожила меня, Селена. Даже сейчас я не могу дождаться, когда буду снова и снова брать тебя. Одного раза для меня точно будет недостаточно.

Рука соскользнула с лица, и Ремингтон обхватил мою талию обеими руками, резко дёрнув на себя.

Движения становились яростнее, с губ срывалось всё больше пошлостей, от которых я становилась мокрей. С каждой минутой я понимала, что больше не выдержу. Вторая рука Ремингтона сильнее обернулась вокруг талии, теснее прижав к себе. Я чувствовала близость оргазма. Закрыв глаза, я растворилась в ощущениях, окружающем нас запахе секса, крепком теле Ремингтона, в стонах и словах, срывающихся с его языка. Этот мужчина чертовски красноречив.

Он неистово вдалбливался в меня, заполняя до отказа. Один раз. Второй. Тело напряглось, Ремингтон прижался ртом к моей спине, заглушая крик. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. Мы цеплялись друг за друга, а тела дрожали от пережитого крышесносящего секса. Я блаженно улыбнулась. Вот теперь это был отличный секс. И фраза «перевернуть мир» обрела новый смысл.

Ремингтон обнимал меня, пока мы приходили в себя от пережитой лавины наслаждений, и только потом уложил на кушетку. Взяв недавно отброшенный в пылу страсти плед, он сначала накрыл меня и  после этого выскользнул из моего тела. Сняв презерватив, Ремингтон ушёл в ванную, чтобы его  выбросить. А вернувшись через пару минут, забрался ко мне под плед, притянул к себе и, уткнувшись в изгиб моей шеи, вздохнул.

Мама дорогая, этот звук. Если бы мне пришлось описать его, я бы сказала, что в этом одном хриплом вздохе тысяча невысказанных слов.

Звонок в дверь вырвал нас из нашего маленького мирка. Нахмурившись, Ремингтон тряхнул запястьем и бросил взгляд на наручные часы, а потом медленно отодвинулся от меня. Потом схватил с пола джинсы и натянул их. Задрожав, я поплотнее укуталась в плед, уже скучая по его тёплому телу.

– Почти десять. Кто приходит с визитом в такое время? – пробормотал он, выходя из комнаты.

Я уронила голову на мягкий бархат кушетки и улыбнулась, как дурочка, вспоминая события последних двух часов. Боже, проводить время с Ремингтоном это совсем другая лига. Сердце сжалось лишь от одной мысли о нём. Отличный отец, любовник и, как я недавно узнала, глубоко измученный мужчина.

Потянувшись, я повернулась и посмотрела на дверь, желая, чтобы он поскорее вернулся. Я продолжала лежать, а он всё не возвращался, поэтому, закутавшись в плед, я пошла на поиски своего художника. Ремингтон стоял в коридоре спиной ко мне. Голова опущена, мышцы плеч сильно напряжены, дыхание хриплое и прерывистое, а одна рука была сжата в кулак и упёрта в бок.

Сердце ушло в пятки, когда я подошла ближе и краем глаза заметила в его руке белый лист бумаги.

– Ремингтон?

Он резко обернулся, широко распахнув глаза и нервно сжав челюсти. В глубине зелёных омутов сверкал гнев. Я опустила взгляд на лист и почувствовала подступающую тошноту. Ремингтон отдёрнул руку, когда я шагнула к нему, чтобы взять письмо.

– Ремингтон? – повторила я. – Мне нужно знать, что там написано.

Он продолжал смотреть на меня, в его глазах плескалась неуверенность, гнев и решимость. Впрочем, я тоже уступать не намерена. Вцепившись в плед, я посмотрела на него.

Наконец признав поражение, он выдохнул, а потом провёл рукой по волосам и протянул мне листок.