Я нервно сглотнула. В этом нет ничего такого. А может, и есть. Я шагнула вперед, и моя грудь слегка покачнулась. И тут я сделала единственную вещь, на которую в подобной ситуации способна уверенная в себе женщина   высоко подняла голову и лицом к лицу встретила надвигающуюся катастрофу. Его взгляд всего на долю секунды опустился на мою грудь и почти сразу вновь вернулся к лицу. Он явно не был впечатлён. Лицо запылало от смущения.

Неужели я неправильно его поняла? О боже, как унизительно.

Какой же мужик не любит пялиться на женскую грудь? Возможно, с моей стороны это прозвучало довольно самовлюблённо, но, чем дольше я стояла перед ним, тем стремительнее угасала моя уверенность.

Мысленно я отвесила себе подзатыльник. После Джеймса я поклялась, что никому не позволю втоптать себя в грязь.

Поэтому внутренне собравшись, просто протянула для приветствия руку:

– Прошу прощения за грубость. Вы застали меня врасплох. Я была уверена, что этой ночью я буду в доме совершенно одна, так как Эндрю и Адель заверили меня, что вы уехали в Прованс.

На долю секунды его глаза распахнулись, и выражение лица снова стало бесстрастным. Здорово! Наверное, он думал, что от одного только взгляда мне станет не по себе.

– Я отложил поездку.

Оттолкнувшись плечом от дверного косяка, он шагнул вперед и обхватил сильными пальцами мою руку. Его рукопожатие было крепким, мужским. Шершавая ладонь прижалась к моей коже. Сен Жермен наклонился ко мне так, что наши глаза оказались на одном уровне, и меня окутал присущий именно ему незабываемый аромат.

– Ремингтон Сен Жермен.

Казалось, он с трудом сдерживается, чтобы не опустить глаза ниже. Я видела, как Ремингтон скользнул взглядом по моему телу, прежде чем сосредоточил внимание на лице. Возможно, он не настолько безразличен к моим прелестям, как я решила сначала.

– Вы часто это делаете? Ходите голой, когда находитесь одни?

Я не сумела понять, он поддразнивает меня или искренне интересуется? Ох! У этого человека талант выбивать собеседника из колеи.

– Это свободная страна. – Я пожала плечами, напустив на себя равнодушный вид, когда единственное, чего мне хотелось, так это добраться до полотенца и прикрыться. Но я не желала показывать, что меня хоть как то волнует этот оценивающий взгляд и то, как его глаза задержались на груди с таким неприкрытым вожделением.

– Вы уже знаете, как меня зовут, так что… – я замолчала и, прочистив горло, постаралась не превратиться у его ног в желейную массу. – Дайте мне одеться, и я освобожу вашу комнату.

Он тут же отпустил мою руку.

– В этом нет необходимости. – Развернувшись, Сен Жермен вышел из комнаты. А пару секунд спустя я услышала, как захлопнулась  дверь, звук эхом прокатился по дому.

Ого! Его реакция несколько сбивала с толку. В одну минуту он, казалось, был готов схватить меня в охапку и прижать к стене, а в следующее мгновение стремглав сбежал из комнаты, словно тут бушевал пожар.

Схватив сумку, я быстро надела чистое нижнее бельё и скользнула в постель. А сердце по прежнему бешено колотилось в груди. Натянув пуховое одеяло до подбородка, я прокрутила в голове всё произошедшее. Неожиданно с моих губ сорвался смешок, сведя на нет смущение, возникшее, когда меня застукали разгуливающей по комнате в чём мать родила. За первой вспышкой веселья последовала вторая, когда вспомнила, как Ремингтон не мог оторвать глаз от моей груди. А заметив, что я застукала его за разглядыванием, так лихо изобразил безразличие.

Высокомерный осёл.

Ну что ж… Если это был знак того, я проведу время в Париже, то, можно сказать, что начало довольно таки неплохое.