7. Одиночество

Я про Земфиру уже давно забыл.

За кулисами “Премии FUZZ-2000” мне навстречу уныло брел Сережа Чернов из газеты “St. Petersburg Times”. В добрые андерграундные времена, приезжая на фестивали Ленинградского рок-клуба, я ночевал именно у Чернова – где-то в районе Красного Села. Что там говорить, нам было что вспомнить из славной эпохи80-х. И триумфальные концерты “Алисы”, и революционные манифесты “Телевизора”, и безумства Феди Чистякова, и бардачную психоделику “Аквариума”…

Мы крепко обнялись, но я не мог не обратить внимания на расстроенный вид Чернова. “Понимаешь, меня не пускают в гримерку Земфиры, – выдохнул Сергей. – И я не могу выполнить задание редакции – взять у нее интервью. Зве-зда… Я-то помню, как вы с ней год назад к нам приезжали”.

Я немного оторопел – действительно, уже прошел целый год. Вернее, не прошел, а пролетел. И столько событий: у Земфиры вышло два альбома, у “Троллей” – два альбома, вовсю развернул свои знамена “Кушнир Продакшн”...

В рамках пресс-поддержки “FUZZ Music Awards 2000” мы привезли в Питер целый вагон московской прессы: газеты, журналы, радио, телевидение, информационные агентства. В том же “Николаевском экспрессе” ехала Земфира – вместе с музыкантами, новым менеджментом и неплохими шансами на победу в номинациях “лучший альбом” и “лучшая группа”.

Поскольку в последнее время мы с Земфирой общались дискретно, заходить к ней в гримерку я не планировал. Но тут был другой случай. Сережа Чернов был не только моим другом, но и культовым журналистом, печатавшимся в легендарном подпольном журнале “РИО”, издававшим англоязычный фанзин “Russian Letters” и состоявшим в эмоциональной переписке с Егором Летовым. Как бы там ни было, Чернов являлся одним из тех людей, которые реально формируют общественное мнение. И отказывать ему в интервью было ошибкой.

“Идем со мной”. – Я крепко схватил Сережу за руку и, пройдя сквозь кордон ОМОНа, оказался в заветной гримерке. Там было шумно: Земфира, Настя Колманович, люди из “Real Records”, питерские друзья, музыканты. Увидев меня, Земфира немного смутилась, но потом как-то по-детски обрадовалась. Затем попросила всех покинуть комнату. Через минуту в артистической не было никого.

Я оказался между двух огней – Земфирой и Черновым. В сжатой форме донес до артистки необходимость дать интервью. “Нет проблем, – как будто мы виделись только вчера, сказала Земфира. – Заходите, Сергей, сразу же после концерта. Полчаса вам хватит?”

Счастливый Чернов исчез так же внезапно, как и появился. Мы с Земфирой остались вдвоем. “Как дела? – разыграла “е2–е4” рок-звезда. – Коньяк пить будешь?”

Вопрос был риторический. “Хорошо, что ты пришел”. – Полбутылки “Hennessy” мы уболтали минут за двадцать. Говорили быстро и жадно – казалось, никак не могли наобщаться. Земфира просила подробнее рассказать впечатления от “Олимпийского”. Я отбросил в сторону привычную политкорректность и честно выпалил: “Зал был полный, и пела ты, в общем-то, неплохо. Со сцены шел драйв, и снаряды в зал летели. Но в меня не попали. Пронеслись над головой. До конца концерт я не досмотрел…”

По идее, в этом месте можно было и остановиться. Но под воздействием “Hennessy” меня понесло: “А это была твоя „блестящая“ идея собрать журналистов на прослушивание альбома, а самой не прийти? И пресс-атташе „Real Records“ объявляет: „Следующая композиция называется “Искала”“.