Единственное, что меня радовало, – что всего этого рокерского хаоса не видел Дибров. Он, красавчик, появился минут за двадцать до эфира в сопровождении эффектной барышни. Девушка была из породы “ноги из десен”. Мы поздоровались, и я проводил Диму к музыкантам.

“Я зашел в гримерку – там готовилась к эфиру Земфира с ребятами, – вспоминает Дибров. – Мне казалось, что именно так должен выглядеть Растиньяк в юбке, когда он приезжает завоевывать Париж. Две-три шутки – и мне кажется, что мы уже любя влетели в студию. Она немедленно поставила мне на голову банку с пепси-колой, но это было чудесно. Я давно ожидал, что кто-нибудь поставит мне банку на голову. Вот она это и сделала – со своей изумительной кошачьей непосредственностью”.

Дальше – больше. Представляя свою группу, Земфира от волнения перепутала имена музыкантов, но заставила Диброва подыграть ей на тамбурине. Если бы она села на шпагат или сделала “свечку”, я бы не сильно удивился. Адреналин хлестал изо всех щелей. Потом Земфира вступила в схватку со звонившей в студию анонимной артисткой, которая заявила, что “девушка… ведет себя ужасно”.

В процессе эфира Земфира не без удивления узнала, что смотреть, оказывается, надо в ту телекамеру, где горит красная лампочка. Получив столь ценную информацию, она заявила: “У вас тут всё куплено… Звонят только москвичи”. И в ту же секунду на пейджер Диброва пришло сообщение: “Москва всегда ценила утонченность и внутреннее содержание, а провинциальное хамство Москву всегда коробило”. Услышав в прямом эфире этот мессидж, Земфира тут же исполнила песню, названную ею по случаю “Вороны-москвички”. Это была “Ариведерчи”.

В оставшееся время Земфира неоднократно употребляла сочетание “утонченные москвички”, а заодно отрекламировала свой осенний тур. В финале передачи она спела “Не бери себе в голову, Земфира” и сняла солнцезащитные очки, продемонстрировав миру свое самое интимное место – глаза. Этот жест запомнился тогда многим.

Поведение Земфиры в “Антропологии” в какой-то степени напомнило мне историю с Sex Pistols в прямом эфире “Thames Television”. С той лишь разницей, что матом госпожа Рамазанова не ругалась. Не успела. В любом случае, резонанс от передачи должен был быть оглушительным. Так в итоге и произошло.

…Буквально за неделю до начала ее первого тура я организовал интервью Земфиры Казахскому ОРТ. Ответив на дежурные вопросы, Земфира села за столик поужинать. Разговор, само собой, крутился вокруг предстоящих концертов. Выдержит ли Земфира? Выдержат ли ее музыканты?

“Мы уже год целенаправленно репетируем, и я порой ощущаю себя дрессировщиком Дуровым, – призналась, попивая светлое пиво, Земфира. – Очень тяжело, потому что двое музыкантов из группы – с улицы. Они heavy metal раньше играли. Приходится их переучивать. Если они, сволочи, нормально играть не научатся, я их всех убью. Но состав менять не буду”.

Я заметил, что Земфира поглядывала на часы – видимо, куда-то опаздывала. “Побегу заканчивать дизайн для футболок, – подтвердила мои догадки певица. – Закажу их себе штук пятьдесят”. – “Господи, зачем тебе так много футболок? – искренне удивился я. – И что ты будешь с ними делать?” – “Я буду их рвать, – не задумываясь, ответила певица. – На концерте мы выйдем на сцену, разогреем публику, сожжем и уйдем”. На том и порешили.

…Тур начался тяжело. В Питере у группы стащили гонорар – прямо из номера гостиницы “Октябрьская”. “Я помню, как она в этот день обедала с надвинутой на глаза бейсболкой, – вспоминает Александр Долгов.