В “16 тоннах” Земфира внимательно отслушала Агузарову и на мой вопрос: “Ну и как тебе королева рок-н-ролла?” – неожиданно заявила: “А у меня голос все равно лучше”. Сказано это было по-взрослому. Серьезно. “Вот завтра ты всем это и докажешь”, – подытожил я.

На следующий день приехавшие из Уфы музыканты Земфиры оккупировали клуб с самого утра. Я тоже примчался пораньше, поскольку работы по аккредитации было выше крыши. У станции метро “Улица 1905 года” купил букет весенних ромашек – такая у меня возникла не очень глубокая ассоциация с одноименной песней. Земфира заметно нервничала, но ромашкам обрадовалась, воткнув одну из них себе за ухо. Так весь саундчек с ней и пропела.

Уже во время настройки стало понятно, что сыгранность уфимской группы далека от идеала. В небольшом клубе это было слышно особенно отчетливо. Именно на саундчеке, когда Земфира в сердцах материлась на весь клуб, я впервые увидел ее музыкантов в действии: Миролюбов на клавишах, Созинов на барабанах, Вадим Соловьев на гитаре и Ринат на басу. Все они меня не особенно впечатлили, но я гнал дурные мысли прочь. Типа Земфира – не дура. Она знает, что делает.

…Устраивая презентацию в клубе на Пресненском валу, мы, конечно, сильно рисковали. С точки зрения элементарной логики не мог пивной паб, рассчитанный на триста мест, вместить около тысячи гостей.

Вместил.

Позднее Капа рассказывала, что, увидев у входа в “16 тонн” огромную толпу и узнав, “о чем базар”, проезжавшие мимо братки предлагали ей за проходку триста баксов. Несколько светских тусовщиков пытались прорваться сквозь двойной кордон охраны, но тщетно.

Начало концерта задерживалось дважды. Вначале все ждали Эрнста, затем Бурлакова. У Леньки от волнения поднялось давление, и в клуб он приехал, что называется, на морально-волевых усилиях. Собственно говоря, он и открыл вечер, заявив со сцены: “Язнаю, как попасть на ОРТ! Надо обладать гениальным голосом”. Это был реверанс не только в адрес Земфиры, но и непосредственно Эрнста, который уже начал ротировать клип “Ариведерчи”.

После Бурлакова на сцену поднялся сам Константин Львович. “Сюда пришли люди с хорошим музыкальным вкусом”, – как-то значимо произнес он. Сказал, как аттестат зрелости всем вручил.

Пора было начинать. Выйти из гримерки оказалось невозможно – люди вокруг стояли в два этажа. Охрана не без труда расчистила певице дорогу, музыканты уже находились на сцене. Я посадил на плечи несовершеннолетнего сына Бурлакова – с другой точки лицезреть происходящее у него просто не было возможности. Концерт наконец-то стартовал.

…Земфира начала с “Ракет”, но от волнения забыла подключить гитару к усилителю. Пока происходил этот процесс, публика смогла рассмотреть своего героя. Как писал впоследствии “Московский Комсомолец”, “на сцену выпрыгнуло слегка сутулившееся, нескладно-угловатое взлохмаченное существо в зеленом блестящем камзоле и в расхлябанных тинейджерских кроссовках. Невзирая на легенький макияж, существо походило скорее на приготовившегося к ужасной драке бесстрашного дворового хулигана, нежели на воздушную обложечную красавицу”.

Отсканировав глазами певицу, народ переключился непосредственно на музыку. Земфира выступала полчаса, исполнив восемь песен. Своим голосом она пробивала до самых гланд – на фоне расхлябанно-кастрюльного “саунда” уфимских музыкантов. Она выглядела растрепанно-взъерошенной, а от ромашки не осталось и следа – во время исполнения одноименной композиции Земфира вынула цветок из волос и стала раскидывать лепестки зрителям…

Последней исполнялась “Мама-Америка”.