Чуткий фотохудожник поверил на слово и добросовестно отщелкал в пресс-центре целую пленку. Дело сделано. Мы с Земфирой ринулись дальше – завоевывать новые территории. Казалось, нас ничто не может остановить.

В дверях оргкомитета мы столкнулись с Людой Титовой из минской “Музыкальной газеты”, которая, наслушавшись моих рассказов про грядущую рок-сенсацию, тут же включила диктофон. Земфира вошла во вкус и начала гнать телеги: “У меня появился автомобиль – красивый и зеленый… На днях я увидела его возле казино и закатила истерику. И мне тут же его купили за восемьдесят тысяч долларов”.

Первые успехи в общении Земфиры и прессы были скорее исключениями из правил. А общие тенденции были иными. Большинство питерских журналистов, кучкующихся в кулуарах “Юбилейного”, знали меня по пресс-конференциям “Троллей”, но интервью у певицы брали неохотно. Да кто она такая? “Снимайте, суки, – не сдавался я и чуть ли не пинками подталкивал к телу господнему очередных фотографов и журналистов. – Потом „спасибо“ скажете!”

Что было потом? Когда через год Земфира буквально разорвет “Юбилейный”, они, вечно пьяные, будут хвастаться в кулуарах друг другу: “Это я первым взял у нее интервью”. Они будут спорить о пальме первенства, и, что удивительно, совершенно искренне. Мне сложно сказать, смешно это или грустно, но так в итоге и произошло.

…В паузах между боевыми схватками с носителями диктофонов мне приходилось выходить на сцену, получая для “Троллей” призы от журнала “FUZZ”. В номинации “лучшая рок-группа” и “лучшее видео”. Пресс-атташе “Троллей”, как и все живое вокруг, был чудовищно бухим. Поэтому не понимаю, как я едва не рухнул со сцены, отважившись посмотреть в зал. Зрелище было из тех, что надолго врезаются в память. Впереди колыхалось темное человеческое море, разрезаемое лучом военного прожектора, который светил прямо в глаза. “Гул затих, я вышел на подмостки…” Сжимая в руках тяжелые фуззовские статуэтки, я хотел сказать что-нибудь своим новым тысячам друзей. Сказать про Земфиру…

Детектор работал по полной: говорить/не говорить. Ответственность была огромной. С одной стороны, зал находился в неведении, что здесь, в “Юбилейном”, находится человек, который через год, скорее всего, будет стоять на этой сцене в роли триумфатора. С другой стороны, можно было заочно-пафосно заявить, что через месяц выйдет альбом, который перевернет людям мозги…

В итоге ничего про Земфиру я не сказал. Пропел какие-то героические дифирамбы в адрес Лагутенко. Может, испугался. Может, в последний момент решил, что и так все будет нормально, без игры “в Ленина на броневике”.

…Вернувшись из Питера, я столкнулся с двумя видами новостей. Во-первых, количество недоброжелательных откликов на ротируемую песню “СПИД” превышало все мыслимые нормы. В радиотурнире дебютантов “Нашего Радио” песня “СПИД” проиграла группе Mad Dog – кажется, со счетом 40:60. “И где вы только эту торговку урюком с башкирского рынка нашли?” – звонили в эфир чуткие радиослушатели. “Дай им Бог здоровья, – узнав о такой реакции, спокойно сказала Земфира. – И таланта побольше”. Кого она имела в виду, осталось непонятно. Переспрашивать я не стал, зато поторопился обрадовать артистку хорошими новостями.

После пресс-конференции в “Бифитере” газеты просто прорвало на комплименты. Это был плюс. Минус был один: все журналисты начали сравнивать Земфиру с Лагутенко. “Ее дебютная запись очень похожа на „Мумий Тролль“, – писали “Известия”. – Убрать вокал – так и совсем похожа”.