“Это твоя первая пресс-конференция?” – дружелюбно спросил Бурлаков. “Восьмая!” – огрызнулась Земфира. Кажется, ее не смущали ни диктофоны, ни десятки фотокамер, ни свет прожекторов. Не дожидаясь вопросов, она сразу же перехватила инициативу: “Чего это вы такие кислые и скучные? Давайте-ка я вам лучше что-нибудь спою”.

И в полной тишине исполнила а капелла башкирскую народную песню “Свет очей моих”. После чего все закулисные разговоры на тему ее искусственности отпали сами собой. “Вообще-то это был очень опасный ход: а вдруг не споется, – призналась мне после пресс-конференции певица. – Но я-то в себе уверена”.

Много вопросов задавалось Земфире на тему нюансов сотрудничества с Лагутенко. “Начнем с того, что я Илье доверяю безоговорочно – в силу того, что человек всего добился сам, – отвечала Земфира. – Я доверяю его вкусу, доверяю его порядочности в отношениях с людьми… На записи альбома у нас были некоторые разногласия, но я всегда делала по-своему. И это отразилось на пластинке. Может быть, кстати, даже в худшую сторону. Потому что музыкальному вкусу Лагутенко я бесконечно доверяю. Этот человек слушает много музыки – разной и хорошей. И спасибо ему за те пластинки, которые я слушала”.

Затем кто-то из журналистов спросил, не собираюсь ли я написать о Земфире книгу – по-видимому, намекая на недавнюю “Правду о Мумиях и Троллях”. Я отшутился, сказав, что тираж книги “Башкирское золото” уже находится в типографии. Кто-то посмеялся, кто-то поверил – как правило, события вокруг “Утекай звукозапись” развивались с такой скоростью, что в любой момент могло произойти все что угодно. Поэтому лично я не сильно удивился, когда узнал, что через несколько дней мне вместе с Земфирой надо будет ехать в Питер – на фестиваль журнала “FUZZ”.

По нашим подсчетам группа “Мумий Тролль” должна была завоевать там несколько призов. Я направлялся в Питер в качестве пресс-атташе “Троллей”. Земфира была откомандирована с менее пафосными целями. Скорее всего, “в разведку” – дать несколько интервью и вообще, что называется, увидеть мир.

В поезде мы почти не спали, поскольку в купе, помимо Земфиры и меня, ехали Капа и певица Маша Макарова. Это была ядерная смесь – мы говорили, наверное, обо всем на свете. В соседнем купе находилась съемочная бригада “MTV Россия”, которая где-то под утро предложила Земфире партизанскими тропами пробраться на сцену “Юбилейного” и под гитару спеть хотя бы одну песню…

В Питере московскую делегацию встречали активисты местного фан-клуба “Троллей”, которые пригласили нас “в гости” на завтрак. “Мы приехали и остановились у одной девушки, у которой в квартире было старое, хорошо звучащее пианино, – вспоминает Земфира. – И мне пришла в голову мелодия какой-то новой песни, которую я тут же и сыграла…”

После сытного завтрака я начал тащить Земфиру на какую-то выставку в Русский музей. Невыспавшаяся Рамазанова отчаянно отбрыкивалась. В конце концов я оставил ее спать и ринулся наслаждаться высоким искусством.

Встретились мы в “Юбилейном” только под вечер, где устроили импровизированный пресс-тур. С учетом того, что у Зёмы еще не было ни клипов, ни концертов, ни хитов, это выглядело настоящей наглостью. Первым нам встретился известный питерский фотограф Федечко-Мацкевич. “Андрей, сними девушку, – потянул я его за руку в сторону Земфиры. – Поверь мне, это будущая рок-звезда!”

Чуткий фотохудожник поверил на слово и добросовестно отщелкал в пресс-центре целую пленку.