Это было типичное заявление из серии “и вашим, и нашим”. Разосланное через телетайпные ленты информационных агентств, оно буквально на следующий день оказалось на первых полосах газет. Теперь уже никто не мог сказать, что выход альбома остался незамеченным. У кого-то даже хватило ума заявлять, что история с ГУМом выдумана хитрыми Кушниром и, мол, все это – пиар-кампания чистой воды. О’кей, пусть будет так.

В это время наши буревестники рокапопса, овеянные шлейфом неожиданного скандала, отправились в “Ртуть алоэ тур”, который стартовал выступлением в Питере. Концертный зал “Октябрьский” погрузился во тьму, и из-под потолка на зрителей обрушились знакомые интонации Леонида Парфенова: “Тринадцать песен, сорок восемь дорожек, четыре музыканта и один голос”.

Затем в темноте вспыхнули несколько огоньков – на сцену вышел квартет “Троллей” с фонариками на головах, как у шахтеров или диггеров. Воздух взорвался первыми аккордами “Карнавала. Нет”. Этот гимн первобытного хард-рока затягивал зрителей в водоворот лагутенковской психоделии. Концертный вариант звучал раза в два длиннее альбомной версии. С мощным гитарным вступлением Цалера, развитием темы, надрывным вокалом и эффектной кодой, превратившими бразильско-владивостокский карнавал в невскую фиесту.

Несмотря на начало тура, нельзя было не заметить, что уровень игры музыкантов заметно вырос. В течение полутора часов зрители путешествовали по фьордам и лагунам парадоксального мира “Точно ртуть алоэ”, погрузившись в финале в попурри из классических хитов “Троллей”. Общий саунд стал значительно жестче, поскольку музыканты теперь выступали без клавиш – только гитары и барабаны. Получалась настоящая “стена звука”, которой российские группы добиваются на концертах нечасто.

Парадоксально, но все инструменты при этом звучали настолько чисто, что ряд местных критиков рискнули предположить, что “Тролли” выступают под фонограмму. Большего комплимента для группы в тот день придумать было сложно.

Дискуссии продолжились в гримерке, где нам пришлось просидеть несколько часов. Интервью шли косяками, причем нарасхват были практически все участники “троллевской” делегации. Бурлаков рассказывал, как через несколько лет “Мумий Тролль” взорвет чарты американского журнала “Billboard”. Пресса, раскрыв рот, его слушала. Типичный Бурлаков. Типичная пресса.

Сдвиг делился с журналистами подробностями съемки клипа “Карнавала. Нет”. Несмотря на то что мой диктофон стоял в режиме “hold”, он непостижимым образом зафиксировал искрометный фольклор басиста “Троллей”: “Мы были трезвые, как дураки. На меня надели зеленую военную шубу, и я скакал в ней по сцене, как Пиноккио, у которого забрал батарейки „Энерджайзер“ розовый кролик. Больше я ничего не видел, так как шубу, похоже, сняли с мертвого китайского солдата. Шуба была прострелена в трех местах. Но солдат, наверное, умер в ней не от пуль, а от жары…”

Находившемуся в “Октябрьском” Гребенщикову я подарил несколько пластинок, причем диску “Точно ртуть алоэ” он обрадовался значительно больше, чем концертному бутлегу Боба Дилана. Для Боярского пластинок не осталось – пришлось презентовать привезенный из Англии красочный плакат “Троллей”.

Питер мы покидали, воодушевленные увиденным/услышанным. Следующей остановкой был Киев.

Столица Украины встретила “Троллей” максимально радушно. Мне хотелось верить, что не последнюю роль в супераншлаге украинского “Ртуть алоэ тура” сыграл наш недавний промо-визит в Киев. “Первое за полтора года появление в Киеве „Мумий Тролля“ сопровождалось сумасшедшим ажиотажем, – писала местная пресса.