Как это было? Шоу стартовало исполнением песни “Девочка” на украинском языке. Текст Илья считывал с факсовой бумаги, лежавшей на мониторе. “Ее хлопчiк хутно знык, – кокетничал Лагутенко, – всэ нэ так погано”. “Нельзя не оценить этот грамотный продюсерский ход, – писала на следующий день газета “Факты”. – Теперь имя Лагутенко попало на страницы тех украиноязычных изданий, в которых до этого о нем ничего не знали”.

По просьбе Лагутенко организаторы поставили во Дворце спорта гигантский подиум, соединяющий сцену и микшерный пульт. На песне “Ему не взять тебя с собой” Лагутенко пошел “в народ” на двухметровой высоте, словно Копперфильд по воздуху. Артистично протягивая руки к возбужденным киевлянкам, Илья, умело выдерживая паузы, пел: “Ремни сзади не распутав, остаются… остаются… остаются”. Возможно, я сильно мнительный, но у меня возникло ощущение, что Лагутенко просит прощения. За то, что бросил. За то, что покинул. За то, что ему не взять тебя с собой. Полагаю, что подобные ощущения испытывал не только я…

После концерта в гримерку к усталым, но счастливым музыкантам заглянули организаторы тура. Сказав немало теплых слов, они несколько неожиданно вручили “Троллям” толстый конверт с деньгами. Я ничего не понимал – все финансовые расчеты были произведены еще до начала тура.

“У нас сегодня было продано рекордное количество билетов, – улыбаясь, сказали организаторы. – Это совместная удача – ваша и наша. Поэтому мы решили, что если уж получилась сверхприбыль, будет справедливо ею поделиться”.

В гримерке зависла неловкая тишина. Говоря по правде, подобную сцену я лицезрел первый раз в жизни. Похоже, что и в последний… Кто-топо-доброму пошутил, разрядив тем самым обстановку. И все бросились обниматься, открывать шампанское, произносить тосты…

На следующий день я пригласил Илью в гости к своим родителям, живущим в Киеве, – надо сказать, большим поклонникам “Троллей”. Семейный обед запомнился демонстрацией картин украинских авангардистов и всевозможного поп-арта 60–80-х годов. Затем Кушнир-старший отвел Илью в свой кабинет, дабы продемонстрировать гордость коллекции – раритетный альбом керамики Шагала. Илья взял бесценный фолиант, вежливо пролистал несколько страниц, а затем негромко произнес: “Спасибо. Я в курсе. У меня дома есть такой же”.

Я немного офигел от уровня искусствоведческой подготовки Лагутенко – похоже, самое время было откланяться и двигаться дальше. В тур.

В ближайшие месяцы группу ждали сотни концертов и пресс-конференций. Среди них особняком стоял брифинг “Максидрома-2000”, на котором Лагутенко умудрился присутствовать виртуально. Вообще стиль жизни Ильи Игоревича предполагал умение находиться в двух местах одновременно: в Питере и Северной Африке, в Лондоне и Риге, в Пекине и Владивостоке. И вот что из этого получилось…

Дело происходило в пресс-центре “Московских новостей”. На брифинг, посвященный главному рок-фестивалю года, собрались уважаемые персоны: Земфира, Маша Макарова, Найк Борзов, Слава Петкун, Володя Месхи, Леня Ланда, Дима Гройсман, кто-то еще. Прибыли все музыкальные и светские журналисты, все федеральные телекамеры, представители оргкомитета фестиваля…

И только Лагутенко присутствовал в виде изображения, которое мерцало улыбкой в экране стоявшего на краешке стола телевизора.