Звезды… луна… звезды… луна уже так близко… звезды… луна…

А потом осталась только луна, вцепившаяся в них, тащившая их к своему экрану.

А потом не стало ничего…

Одним из контрабандистов, которые стреляли в умирающего «Миротворца», был Роа, который вдруг стал очень самонадеянным. Еще недавно он все думал, не стареет ли он, теряя способности, но сегодня он два раза сцепился с ДИ-истребителями, и оба раза вышел победителем из схваток.

Эй, я все еще хоть куда! подумал он, кидая «Льюилл» вслед кружащемуся дредноуту. Ради острых ощущений он пролетел прямо под падающим «Миротворцем», потом резко пошел вверх. Сила инерции вдавила его в кресло – а потом «Миротворец» врезался в щит Нар Шаддаа.

Взрывная волна кинула Роа вперед. Он впечатался в панель управления. Панель инструментов частично разбилась, осколки стеклина вонзились в его руки и грудь, как маленькие кинжалы.

Взрыв большого корабля уничтожил секцию планетарного экрана, и горящие обломки были затянуты внутрь, в верхнюю часть атмосферы.

И туда же затянуло Роа.

Взрывная волна оглушила его, и он с трудом соображал, пытаясь прийти в себя. Это было нелегко. Забытье накатывало на сознание, как волны ночного моря. Но

Poa был борцом. Он не сдавался: открыл глаза, моргнул, поднял голову.

Мгновение спустя он пришел в себя и понял, где он и что делает. Он падал камнем вниз, все ниже и ниже через загрязненную атмосферу Нар Шаддаа.

Роа заморгал. Что это такое в глазах? Кровь? Скорее всего. Он потряс головой, и под черепом взорвалась боль. Попытка двинуться принесла еще большую боль.

Панель инструментов пребывала в разрухе, но некоторые части все еще светились и действовали. Костюм перестал быть герметичным, впрочем вакуума снаружи больше не было…

Усилием воли Роа заставил себя двигаться, схватил рычаги управления и начал пытаться вести маленький истребитель вниз сквозь атмосферу, используя все свое мастерство, чтобы обеспечить мягкую посадку. Или даже жесткую посадку. Вообще хоть какую-нибудь посадку!

«Льюилл» мужественно пыталась слушаться команд. Вот уже Роа удалось поднять нос кораблика, крылья подхватил воздушный поток. Сумасшедшее падение замедлилось. Роа принялся проверять системы торможения и маневрирования, и они нехотя, плохо, но отвечали. Он все еще падал, но теперь это было относительно контролируемое падение.

Внизу была платформа. С помощью маневровых двигателей Роа смог подтолкнуть «Льюилл» поближе к ней, пока не появилась уверенность, что он приземлится на платформу, а не свалится с края в зияющую пропасть между зданиями…

Пермакрит быстро приближался…

Слишком быстро!

Роа сражался с гравитацией, как сражался бы с человеком, пользуясь каждой унцией мастерства, какой обладал. Пермакрит был уже близко, и Роа приготовился…

Столкновения он не запомнил.

Сколько времени прошло, когда он вернулся в сознание, заморгал? Секунды? Минуты? Часы?

Роа не знал, и ему было наплевать. У него болело все, но в полное сознание его вернул самый дикий, глубинный страх, какой он когда-либо знал. Запах гари. «Льюилл» горел. В любой момент кораблик может взорваться, и тогда все его усилия, чтобы приземлиться, пойдут прахом…

Не обращая внимания на куски стеклина, торчащие из его тела, Роа протянул руку и стукнул по кнопке, которая откроет кабину. Он неловко отстегнул ремни безопасности. Сумел встать и почти выпал из кабины. Дрыгнул ногами, пытаясь собрать силы, чтобы подтянуть ноги. Чьи-то руки вдруг схватили его, подняли. Голоса раздались в ушах странными булькающими звуками, приглушенные шлемом. Его подняли, понесли. Шаги по пермакриту. Бегущие, торопящиеся. Его стали трясти. Почти так же сильно, как во время взрыва.