Хэн обратил внимание, что пространство вокруг замусорено обломками, вернее, как вскоре обнаружилось, брошенными кораблями всех размеров и видов. Академическое образование позволило определить многие из них, но там были такие, которых кореллианину видеть не приходилось.

Луна контрабандистов оказалась довольно крупной, пожалуй, одна из самых больших, встречавшихся Хэну, и была окружена точно таким же кольцом брошенных и разбитых кораблей. Металлолома на орбите было столько, что «Принцесса» то и дело меняла курс, избегая столкновения. У многих кораблей была пробита обшивка или оплавлен корпус.

Разглядывая шрамы на их бортах, Хэн размышлял о том, что большинство этих реликтов болталось в пространстве десятилетия, а может, даже века. Интересно, почему их так много? И тут кореллианин заметил, как на поверхности призрачной сферы, окружающей луну, заиграл блик, а в следующую секунду в защитном поле сгорел кусок космического мусора.

– Я все понял, Чуй! Видишь вон то мерцание? Нар Шаддаа закрыта полем. Если не получишь разрешения на посадку, щиты не снимают, а тебя угощают из ионной пушки. Похоже, местные в сговоре с пиратами, э?

Чубакка басовито пророкотал ответ, который звучал как «хр-р-р-р-рн-н-н-н» и означал: «верно».

Полупрозрачная дымка поля мешала разглядеть детали, но и так становилось ясно, что застроена вся поверхность луны, а из нагромождения зданий поднимаются шпили антенн. Как поношенная версия Корусканта… Хэн вспомнил планету, превращенную в один гигантский город, планету, слой за слоем укрытую строениями, так что природными красотами любоваться можно лишь на полюсах.

А еще он вспомнил свой недавний сон, в котором разглядывал другую луну, находящуюся далеко отсюда. Хэн нахмурился. Забавно… а ведь приснились ему реальные события. Он действительно когда-то стоял на плацу с другими кадетами и наблюдал, как в ночном небе Кариды взрывается спутник.

Наверное, подсознание прислало ему весточку, напоминая, что он забыл что-то важное. Хэн поправил на плече лямку дорожной сумки.

– Мако, – прошептал он.

Чубакка вопросительно покосился на приятеля. Соло пожал плечами.

– Да вот – вдруг подумал, что, может, нам нужно разыскать Мако.

Вук склонил голову набок.

– Мхр-р-р-р-н-н-н?

– Мако Спине. Мы познакомились, когда он учился на последнем курсе, и здорово поладили.

Мако Спине всегда был надежным человеком (по крайней мере, хорошим другом), а последнее, что о нем слышал Хэн, так это то, что видели Мако именно на Нар Шаддаа. Поговаривали даже, что он тут живет, не постоянно, но время от времени. Не мешает возобновить давнее знакомство, вдруг Мако не откажется помочь школьному другу?

Мако был старше лет на десять, и трудно было отыскать большие противоположности, чем он и Хэн Соло. Хэна воспитала улица и Гаррис Шрайк. Мако родился в семье влиятельного сенатора, у него было все, что ни пожелаешь в жизни, не хватало лишь решительности и целеустремленности Соло. В Академии его интересовали только развлечения.

Мако учился двумя курсами старше. Несмотря на разницу в возрасте и происхождении, молодые люди быстро подружились, вместе участвовали в гонках и негласных вечеринках, вместе разыгрывали скучных инструкторов. Инициатором похождений всегда был Мако, осторожный Хэн никогда не забывал, что может на счет раз-два вылететь из учебного заведения. Кореллианин старался не попадаться, а Мако, уверенный, что деньги и связи отца уберегут его от последствий, не боялся никого и ничего, даже возмездия за самые сумасшедшие эскапады. '

Величайшей из которых можно назвать взрыв луны-талисмана. Величайшей и последней.

Хэн знал, что готовится нечто грандиозное. Собравшись тайком забраться в химическую лабораторию, Мако звал его с собой, но Хэн готовился к экзамену и отказался.