Юный склизень тщательно прислушивался к разговорам, зная, что родитель будет спрашивать его обо всех деталях конференции. Рядом с Дургой медленно помаргивал Киббик, очевидно борясь с сонливостью. Дурга презрительно глянул на своего кузена – тот всегда был полным идиотом. Как он не понимает, что такие встречи, все эти ложные удары и контрудары, выпады и их парирование, уколы составляют суть хаттского общества? Как он не понимает, что власть и доход – как пища, вода и воздух для их народа.

Это была первое совещание за короткую жизнь Дурги, и он был рад, что родитель разрешил ему присутствовать. Дурга знал, что из-за родимого пятна некоторые члены кажидика Бесадии будут сомневаться в его способности возглавить Бесадии, когда умрет Арук. А еще он знал, что у него есть все необходимые качества, чтобы возглавить Бесадии. Он умен, хитер, жесток и не гнушается плести интриги и строить козни – качества, заслуживающие уважения в хатте. Но ему следовало продемонстрировать эти качества членам клана Бесадии раньше, чем умрет Арук, иначе Дурге вряд ли удастся занять место своего родителя.

Вот бы мне встать во главе Илезии вместо Киббика!

Он знал, что вчера его отец большую часть вечера ругал Киббика за то, что тот позволил Тероензе управлять

Илезией. Арук также посоветовал т'ланда Тиль знать свое место, чтобы не лишиться поста Верховного жреца. Тероенза, конечно, не стал перечить старому повелителю, но Дурге показалось, что в его глазах мелькнула злость. Так что Дурга порешил следить за Тероензой.

Киббик же попросту ныл, что жизнь на Илезии очень неприятна, что ему приходится много работать. Арук отпустил его со строгим предупреждением. Про себя Дурга подумал, что Аруку следовало бы снять его с поста. Между делом он подумал о том, не убить ли ему кузена…

Но у него было предчувствие, что Аруку это не понравится. Так что этого нельзя было делать, пока жив родитель.

Нет, Дурга не желал смерти Аруку. Он искренне любил своего родителя, так же как Арук любил его. Дурга прекрасно понимал, что обязан Аруку жизнью во всех смыслах. Большинство родителей-хаттов не позволили бы жить ребенку с родимым пятном.

А еще Дурге очень хотелось, чтобы Арук гордился им – это желание было даже сильнее, чем жажда добиться власти и богатства. Но другие хатты никогда не поймут такого, для них это будет кощунством. И потому Дурга никогда об этом не заикался.

Вперед, чтобы взять слово, выполз Джабба.

По слухам второй хатт в клане Десилийик был примерным во многих отношениях, но большинство хаттов находило его любовь к гуманоидным женщинам извращенной и непостижимой. Но следовало отдать Джаббе должное: он был проницателен и сообразителен.

– Благородные господа, выслушайте меня! Бесадии заявляют, что их недавнее расширение на Илезии – не более чем прибыльное дело, но можем ли мы позволить прибыльному делу одного кажидика подрывать финансовую основу всего нашего общества? Бесадии отхватили такую большую часть торговли спайсом и рабами, что необходимо их образумить! Что они выиграют, набивая свои сундуки, если их действия приведут наш мир к катастрофе?

– Катастрофе? – прогремел голос Арука – низкий и полный авторитетности настолько, что Дурга встрепенулся и исполнился гордости. Его родитель был лучшим лидером хаттов, когда-либо рожденным в Галактике! – Катастрофе, друзья мои? В прошлом году мы получили сто восемьдесят семь процентов прибыли! Как можно считать это чем-то, кроме как достойным похвалы и уважения? Я спрашиваю тебя, Джабба! Как это возможно?

– Потому что часть вашей прибыли попала к вам из сундуков других хаттов. Все прекрасно, если вы отнимаете у других: людей, родиан, суллустиан и прочих существ. В конце концов, они созданы для того, чтобы хатты могли получать с них доход. Но опасность кроется в том, чтобы забирать слишком много с Нал Хутты и у других хаттов.