– Да ну? – саркастически удивился Арук. – И что же это за опасность, повелитель Джабба?

– Слишком большой открытый доход бросается в глаза и может привлечь к нам внимание Императора или его ставленников. Нал Хутта вдалеке от Имперского центра. Здесь, в окраинных мирах, мы в некоторой мере защищены расстоянием, и в большей степени – моффом Сарном Шильдом, которого мы щедро поддерживаем, к чему он уже привык. Но если один из кланов открыто накопит громадное богатство, это может привлечь внимание Императора ко всем нам. А такого внимания нам, друзья, не нужно.

Хатты принялись переговариваться шепотом, а Дурга подумал, что в словах Джаббы был смысл. Если Империя проявляла повышенный интерес к какому-либо миру, это всегда кончалось печально для него.

Дурге стало интересно, как Джабба и Джилиак узнали, что за атакой дрелльских пиратов стоял клан Бесадии. Жаль, что они упустили такой шанс избавить Нал Хутту от Джаббы. Без него легче было бы убрать с дороги и Джилиак. Джабба был хитроумным хаттом и к тому же очень заботился о своей тетушке. Его охранники были даже лучше, чем у Джилиак.

Хатты так и не смогли прийти ни к какому решению по поводу слишком больших доходов Бесадии. Обсуждение выродилось в личные оскорбления, а потом и вовсе закончилось ничем.

Арук снова взял слово. Его все еще волновало недавно совершившееся насилие. Джилиак дала понять, что ее это тоже заботит. Удивительно, как они смогли хоть в чем-то согласиться. В результате Бесадии и Десилииик объединились, чтобы выдвинуть небывалое предложение.

– Я предлагаю, – сказал Арук, – Верховному совету провозгласить мораторий на насилие между кажидиками как минимум на следующие три месяца! Кто поддержит меня в этом?

Джилиак и Джабба с энтузиазмом поддержали предложение. Вслед за ними и остальные кланы высказались за. Мардок объявил предложение Арука принятым.

Дурга взглянул на своего родителя и снова почувствовал прилив гордости. Арук – гигант среди хаттов!

Позже тем же вечером, когда Джилиак и Джабба готовились ко сну в особняке Джилиак, который располагался на острове – в этой зоне Нал Хутты царил приятный умеренный климат, – Джилиак сказала Джаббе:

– Арук опасен. Теперь я убеждена в этом как никогда.

– Да, то, как он сумел сплотить кланы, впечатляет, – согласился Джабба. – У него есть… харизма. Он может быть очень убедительным.

– Какая ирония, что именно Арук в результате выдвинул мою идею моратория. По ходу встречи я поняла, что ради убеждения других в мудрости такого моратория, эта идея должна быть высказана Аруком.

– Он прекрасный оратор, тетя, – кивнул Джабба.

– Оратор, которого надо лишить голоса, а то Десилийики еще больше пострадают. Трехмесячный мораторий на межкажидиковое насилие позволит нам вплотную заняться проблемой Арука, не отвлекаясь на посторонние вещи.

Джилиак устроилась на своем месте для отдыха.

– О чем ты думаешь, тетя? – спросил Джабба, смотря на нее большими выпуклыми глазами.

Джилиак помолчала минуту, потом произнесла:

– Я думаю, что это наш шанс задеть слабое место Арука.

– Слабое место?

– Да, племянник. У Арука есть слабое место, и у него даже есть имя…

– Тероенза, – сказал Джабба.

– Правильно, племянник.

Тероенза пребывал в очень дурном настроении, когда взошел на борт космической яхты Киббика, которая должны была доставить их обратно на Илезию. Арук не позволил им хоть немного отдохнуть на Нал Хутте, подчеркнув, что они обязаны вернуться на Илезию и вплотную заняться восстановлением после нападения.