Хотя сейчас он почти примирился с собственным прошлым (почти собственным, учитывая, кем он был). Его гораздо больше интересовало, кем он стал А за несколько лет он стал самым известным охотником за головами, которого в Империи боялись больше остальных. Он не числил себя среди имперских охотников, хотя время от времени работал на Империю. Он не входил в Гильдию, хотя не гнушался брать заказы и там Нет, Боба Фетт ни от кого не зависел Он сам назначал себе рабочее время, сам решал, какие заказы брать, а какие нет, и жил по своим собственным правилам.

На середине лестницы, ведущей в тронный зал, охотник остановился, чтобы оглядеться по сторонам. Полутьма воняла немытыми потными телами, алкоголем и была наполнена грохочущей музыкой. Повсюду раскачивались в танце или валялись тела. Взгляд охотника проследил за движениями тви'лекк-танцовщиц, пару секунд Боба позволил себе полюбоваться на их гибкие точеные тела. Впрочем, охотник в мандалорском доспехе был не из тех, кто тешит себя плотскими радостями. Он был слишком дисциплинирован для этого. Единственную радость, ради которой он жил, приносила охота. Ну а деньги были дополнением, необходимым бонусом, средством завершить начатое. Лишь охота воспитывала и выкармливала его, поддерживала в нем силы, уверенность и сосредоточенность.

Как только Фетт спустился по лестнице, управляющий Джаббы, тви'лекк Лобб Геридо, протолкался сквозь толпу к охотнику за головами, кланяясь, елейно улыбаясь и бормоча приветствия на испорченно общегалактическом. Боба Фетт не стал на него тратить время.

Расставаться с оружием не хотелось, но поскольку его ни за что не подпустили бы к хатту с тяжелым карабином в руках, Фетт аккуратно положил карабин на нижнюю ступень. Там же пришлось оставить гранатомет. Охотник по-прежнему был достаточно опасно вооружен, чтобы убить Джаббу и сровнять с землей почти весь дворец (ну, весь – это перебор, но за тронный зал Фетт ручался), и Джабба об этом знал. Впрочем, еще он знал репутацию Бобы Фетта как абсолютно честного человека. Джабба заплатил, чтобы охотник пришел к нему и выслушал предложение. Если бы за голову Джаббы была назначена весомая награда, Фетт в жизни не согласился бы на встречу.

Оставив оружие на ступенях, Фетт прошагал через толпу к помосту, на котором возлежал хозяин дворца, возвышаясь над собравшимися. Воздушные фильтры шлема не спасали от вони, исходившей от Джаббы. Так могла бы благоухать вековая заплесневелая помойка…

Хатт жестом велел оркестру умолкнуть. Боба Фет остановился перед помостом и едва заметно склонил защищенную шлемом голову.

– Посылал?

– Я ждал тебя, – Джабба, как всегда, говорил на родном языке – Ты понимаешь меня, охотник за головами?

Фетт опять кивнул: да.

– Хорошо. Геридо, выстави всех из помещения и сам не забудь оставить нас в покое.

– Слушаюсь, хозяин, – пробормотал тви'лекк. Некоторое время он метался по залу, только головные хвосты извивались за спиной, пока наконец не выгнал всех лизоблюдов и дармоедов. Наконец, отвесив последний особо глубокий поклон, управляющий удалился сам. Джабба огляделся по сторонам, присосался к кальяну и, убедившись, что они с собеседником остались наедине, доверительно наклонился к Фетту.

– Я благодарю тебя, охотник, за то, что пришел навестить меня. Твои пять тысяч кредиток будут переданы тебе до того, как ты выйдешь из зала.

Фетт молча кивнул

– Я уже переговорил с представителем гильдии в этом секторе и организовал щедрое пожертвование, – продолжал Джабба. – А он мне сообщил, что ты не подчиняешься гильдии, хотя не всегда отказываешься от их заказов.

– Верно, – подтвердил Фетт.

Ему становилось любопытно. Если Джаббе понадобилась чья-то голова, к чему такие сложности? Куда клонит Жирнотелый?

Джабба задумчиво попыхивал кальяном, наверно целую минуту, мелко помаргивая выпуклыми глазами с вертикальными узкими зрачками.