— Ах да, действительно припоминаю, — рассеянно сказала Джилиак. — Что ж, надо так надо. Я доверяю твоему мнению.

«Мое мнение состоит в том, что я должен руководить всем этим не только фактически, но и формально,» — сердито подумал Джабба. Вслух он сказал:

— По крайней мере, работа сделана. В любом случае, наши корабли теперь могут перевозить больше спайса и делать это быстрее, и мы можем окупить некоторые наши расходы. Если бы только Бесадии продолжали свою политику новых цен на обработанный спайс. Они повышают их третий раз за три месяца.

Джилиак начала хохотать. Сильный гулкий звук эхом разнесся по почти пустому залу. (С тех пор как у нее появился ребенок, глава Десилийков уволила большинство своих слуг и подчиненных, опасаясь, что кто-то из них решит похитить ее дитя для получения выкупа. В эти дни в роскошном тронном зале присутствовали только ее самые верные миньоны, хотя все было по-другому, когда Джилиак была бездетным хаттом. Джабба же в своих дворцах на Нал Хутте и Татуине, разумеется, продолжал наслаждаться обществом охрипшей толпы музыкантов и танцовщиц.)

Наконец, просмеявшись, Джилиак воскликнула:

— Ну разумеется, Бесадии не будут продолжать свою политику! Их недавняя стратегия заключалась в том, чтобы уменьшить количество спайса на черном рынке и, таким образом, вызвать рост цен. Простая экономика. И очень эффективная.

— Я знаю, — мрачно согласился Джабба. — Но они должны совершать плавные шаги. Если они произведут резкие изменения, у них возникнет конкуренция с имперским рынком спайса. А это может привлечь к ним нежелательное внимание Императора.

По указу Империи, весь спайс, и в первую очередь особо ценный глиттерстим, принадлежал Империи. Но цены на легальный имперский спайс были столь абсурдно высоки, что никто, кроме крупных богачей, не мог себе его позволить. И это давало простор контрабандистам и их теневому бизнесу на Кесселе и других планетах, производящих спайс.

— Нам только и остается, что модернизировать свои корабли, тетя, — добавил Джабба. — Наш рынок стоит на пути у Бесадии.

— У Бесадии нет контрабандного флота, который мог бы сравниться с нашим, — справедливо заметила Джилиак.

— Сейчас нет, — сказал Джабба. — Но мои источники сообщают, что Дурга уже приобрел несколько кораблей и обговаривает сделки насчет других. Он утверждает, что намерен создать флот, превосходящий наш. Думаю, он намерен захватить весь рынок спайса. Мы не должны этого допустить, тетя.

— Согласна, — сказала Джилиак, помахивая голубой лентой. — И что нам с этим делать?

— Думаю, мы должны удвоить наши усилия и найти больше пилотов для доставки нашего спайса, тетя, — сказал Джабба. — Должны же быть еще пилоты, столь же хорошие, как Соло.

— Он ушел? — рассеянно спросила она, гладя ребенка по головке.

Джабба закатил выпуклые глаза, потянулся в чашку за карновианским угрем и кинул извивающуюся, визжащую еду в рот. Малыш-хатт посмотрел на него, выпустив струйку зеленовато-коричневой слюны. Джабба поспешно отвернулся и шумно сглотнул.

— Соло нет уже несколько месяцев, тетя. По всем данным, он отправился в Корпоративный сектор. Его потеря ощутима, — он покачал декой. — Соло был лучшим. Можно сказать, я даже скучаю по нему.

Джилиак повернулась и с удивлением воззрилась на племянника:

— Джабба, ты же говоришь о человеке. К тому же о мужчине. У тебя изменились пристрастия? Я думала, тебе нравятся эти твои надоедные полуголые танцовщицы. Мне сложно представить, чтобы Соло плясал перед твоим троном в танцевальном костюме вместе со своим огромным вуки.