— Хорошо, — сказал он. — Это должно сделать наше короткое сотрудничество максимально приятным. Хотите еще воды?

Бриа кивнула, и Фетт принес стакан. В этот раз ее не пришлось упрашивать. Бриа пыталась вспомнить свои тренировки и что нужно делать при захвате в плен. Она была не в униформе, а значит, у нее не было средства закончить свои страдания. Кроме того, она была далеко от Нал Хутты или Илезии… за это время многое может случиться. Она решила потянуть время и поддерживать разговор с Феттом, если сможет. Все ее инструкции говорили о том, что чем больше захватчик будет относиться к пленнику как к реальной личности, тем легче станет плен и тем больше шанс, что он потеряет бдительность.

Бриа также понимала, что шанс на то, что Боба Фетт допустит промашку, невероятно мал. И все же ей больше ничего не оставалось делать, ведь так?

Она старалась не смотреть на тела, укрытые простынями в углу.

— Знаете, — сказала она. — Я много о вас слышала. Мне интересно, все ли, что о вас говорят, правда.

— Например?

— Что. у вас собственный кодекс чести. Вы превосходный охотник, но не головорез. Вы не находите удовольствия в причинении боли.

— Это так, — сказал он.

— Что вы думаете об Империи? — спросила она, пока он начал проверять тяжелый чемодан, который приволок в комнату. Она мельком заметила его знаменитый шлем.

— Империя — морально падшее, но законное правительство.

— Морально падшее? — спросила она, склонив голову набок. — В каком смысле?

— В разных.

— Назовите хоть один.

Он бросил на нее взгляд, и она подумала, что он велит ей заткнуться, но через секунду он ответил:

— Рабство. Антиморальное явление, унизительное для всех сторон.

— Именно! — воскликнула Бриа. — Значит, у нас есть что-то общее. Мне тоже не нравится рабство. Я была рабыней, и это было ужасно.

— Знаю.

— Вы много знаете обо мне, полагаю.

— Да.

Бриа облизнула губы.

— Вы знаете, что Тероенза и тот, кто сейчас возглавляет Бесадии, планируют убить меня каким-нибудь долгим и ужасным способом, верно?

— Да.

Бриа кивнула и задержала на нем проникновенный взгляд.

— Раз вы так много знаете обо мне, вы знаете, что у меня есть отец, верно?

— Да.

— Тогда, может быть… Я знаю, это покажется необычным, но учитывая обстоятельства… может быть, вы согласитесь… — Бриа остановилась, справляясь с собой. Происходящее, наконец, стало доходить до нее, и она понимала, что из этого ей не выбраться.

— С чем?

Она глубоко вздохнула.

— Я не видела своего отца много лет. Мы всегда были близки. Моя мать и брат немного для меня значат, но отец… — Бриа пожала плечами. — Вы понимаете. Когда я вступила в сопротивление, я знала, что видеться с ним будет слишком опасно. Слишком опасно для нас обоих. Но я находила способы — безопасные способы — давать ему знать, что я жива. Пару раз в год он получает сообщения всяческими окольными путями. Просто «Бриа в порядке». Вот так…

— Продолжайте, — в голосе охотника не было ни малейших эмоций.

— В общем… Я не хочу, что он продолжал ждать послания от меня. Не могли бы вы… сообщить ему, что я мертва? Он много значит для меня. Он хороший человек, порядочный человек. Он платит имперские налоги, он честный гражданин и все прочее. Поэтому… если я дам вам его имя и местонахождение, не могли вы просто передать послание? Бриа мертва.