– Сюда? Ты хочешь сказать – в Сиэтл?

– Нет, сюда, в мой дом. Сейчас он в Гонконге, но будет здесь в девять утра в субботу.

– Казалось, Лоренс должен был бы радоваться такому повороту событий, но Кэролайн заметила в его темно-зеленых глазах тревогу.

– Что-то не так? – осторожно спросила она. – Разговор у нас получился каким-то неловким. Во-первых, я был очень удивлен его неожиданным звонком, да еще эта спутниковая связь с ее задержками... Не уверен, удалось ли мне правильно передать свои чувства... И то, какое огромное значение имеет для меня его предложение, и то, как я благодарен ему за это.

– Уверена, он тебя правильно понял, – подбодрила его Кэролайн. – Хотя, не скрою, я сама весьма удивлена тому, что знаменитый Джейсон Коул решил прилететь сюда прямо из Гонконга только для того, чтобы побеседовать с тобой о своем будущем фильме.

– У меня сложилось такое впечатление, что причиной, по которой он хочет лично встретиться со мной, является его желание убедиться в том, насколько искренне я хочу найти Холли, – задумчиво произнес Лоренс.

Кэролайн почувствовала неожиданный прилив раздражения. Как посмел этот Джейсон Коул заставить человека, которого она любила всем сердцем, снова пройти через муки воспоминании? Чего он хотел от Лоренса? Чтобы он снова выставил напоказ свою старую незажившую рану? И для чего? Только для того, чтобы убедить блистательного кинорежиссера, что его горе достойно внимания?

– Может быть... – нерешительно начала она.

– Что «может быть», Кэролайн? Может быть, мне стоило отказаться от участия в этом фильме? Нет, этого я сделать не могу. Я должен воспользоваться даже малейшим шансом найти свою дочь.

– Да, я знаю, – кивнула она и мысленно добавила: «А еще я знаю, что Джейсону Коулу хватит только одного взгляда на тебя, чтобы понять, как сильно ты любишь свою потерянную дочь... Если, конечно, он не бесчувственное бревно».

Джейсону было крайне важно получить ответы на все эти вопросы.

– Холли, ты поедешь со мной в Сиэтл?

– Ты хочешь, чтобы я поехала вместе с тобой? – после томительной паузы, вызванной несовершенством спутниковой связи, донеслось до его слуха.

И в голосе Холли он с облегчением услышал нотки радостной надежды.

– Ну конечно, хочу! – вырвалось у него. – Хочу, очень хочу!

Позвонив Холли, Джейсон сказал ей, что прилетит в Кадьяк в пятницу днем, как и обещал, но утром в субботу ему предстоит очень важная встреча с одним человеком в Сиэтле.

Об отношениях Холли с отцом Джейсон знал только то, что она сама ему рассказала, да и то почти все сводилось к одной фразе:

«Мой отец был убит во Вьетнаме». Когда же Джейсон попросил ее поподробнее рассказать о том февральском вечере, она говорила лишь о своем страхе и ужасном преступлении, совершенном ее отчимом. Джейсон знал, что она горячо любила свою мать. А что, если Холли ненавидела своего отца?! Что, если у нее были на то веские основания?! Что, если она и без Джейсона давно знала, что ее отец вернулся из вьетнамского плена и теперь обосновался в Сиэтле, и жила в страхе, что он в конце концов найдет ее?!

Глава 26

Первые, небольшие пятна крови появились вечером, за двадцать минут до звонка Ника. Изо всех сил борясь с собственным страхом, Рейвен говорила с Ником совершенно спокойно, словно ничего не случилось, мысленно обещая своему нерожденному ребенку сохранить его хрупкую, пока еще внутриутробную жизнь.

Когда Ник спросил, можно ли ему приехать к ней и, как всегда, остаться на ночь, Рейвен, сославшись на крайнюю усталость, попросила его не приезжать.