– Вы хотите сказать, это все пустяки в сравнении с тем, что произошло с Клер?

– Да.

– Нет! – мягко, но решительно возразил ей Лоренс. – Измена – любая измена – оскорбительна, любое предательство страшно, любая потеря горька... Кэролайн, прошу вас, не считайте, что события, выпавшие на мою долю, гораздо важнее любых других, в том числе и тех, которые имели место в вашей жизни.

По любым меркам то, что случилось с Лоренсом Элиотом, было гораздо важнее, гораздо значительнее, но Кэролайн хорошо понимала смысл его просьбы. Он хотел, чтобы ему рассказали о своих горьких переживаниях, чтобы позволили помочь, чтобы не оставляли его в невольной изоляции от других людей только потому, что произошедшая в его жизни трагедия казалась всем невероятно тяжелой и невыносимой.

Что и говорить, судьба обошлась с ним крайне жестоко. Тот факт, что Лоренсу Элиоту удалось справиться со своими бедами, свидетельствовал о незаурядности его человеческой личности. Однако теперь он просил Кэролайн лишь об одном: чтобы она позволила ему стать внимательным и сочувствующим слушателем.

Она догадалась, что за последние семнадцать лет вряд ли кто-нибудь осмеливался «плакаться в жилетку» Лоренсу Элиоту, и тот факт, что он сам просил ее об этом, несомненно, льстил ей.

В его темно-зеленых глазах Кэролайн вдруг ясно прочла искреннюю заинтересованность в ее жизни и судьбе, и у нее захватило дух от поднявшейся в ней самой ответной волны горячей симпатии.

– Кэролайн, расскажи мне о себе, – чуть хрипло прошептал Лоренс. – Расскажи, что ты чувствовала, когда твой муж тебя обманул.

Откровенно говоря, она никому никогда полностью об этом не рассказывала, стремясь самостоятельно преодолевать все трудности и эмоциональные потрясения. Ее оптимистическая натура не позволяла ей опускать руки. В глубине души всегда жила вера в то, что она все равно будет счастлива.

Но теперь Кэролайн решила рассказать все сидевшему рядом с ней мужчине, чья судьба оказалась еще более тяжелой.

– Сначала Я пришла в смятение, потом мне стало очень больно и обидно. Я никак не могла взять в толк куда испарилось все очарование и нежная забота Гранта после того, как я официально стала его женой. Я пыталась понять, в чем я ошиблась. Я думала, что сама виновата в этом, потому что сделала что-то не так и это оттолкнуло от меня моего мужа. Потом я стала пытаться снова заслужить его любовь, вернуть себе хотя бы его доброе расположение, но все оказалось напрасно.

– Должно быть, тебе было очень трудно...

– Да, очень трудно, – кивнула Кэролайн, но внутренний голос тут же возразил, что на самом деле по-настоящему трудно было не ей, а Лоренсу. Это соображение чуть было не заставило ее замолчать, но Лоренс, казалось, прочитал ее мысли и взглядом приказал продолжить свой рассказ. Это был мягкий, но по-мужски властный приказ, которому Кэролайн с охотой подчинилась.

– Наш брак длился семь лет, хотя, как я теперь понимаю, он мог длиться всю жизнь, потому что я была исполнена решимости завоевать любовь мужа, а он был вполне доволен своей жизнью. И вот в один прекрасный день отвергнутая и разъяренная любовница Гранта – их у него было немало, как потом выяснилось, – позвонила и раскрыла мне глаза относительно похождений моего супруга. Вначале я была буквально раздавлена горькой правдой, но потом почувствовала значительное облегчение: эти измены дали мне наконец ответ на мучившие меня вопросы. Его супружеская неверность заставила меня наконец действовать. Я решила, по примеру отца, разом обрубить все ненужные связи и двигаться дальше, навстречу новым, интересным открытиям. Конечно, я не обладала таким сильным характером, как он, но все же сумела добиться быстрого развода и переехала из Нью-Йорка в Сиэтл, где в прежние времена часто отдыхала вместе с родителями в ожидании новой экспедиции.