– Должно быть, вы незаурядный мужчина в смысле секса, Николас, – провоцирующе проворковала Виктория, двигаясь в такт музыке и едва заметно прижимаясь к партнеру телом.

– Да почему вы так решили?

– Потому что в постели Рейвен побывали практически все мужчины, собравшиеся в этом зале.

На лице Ника не дрогнул ни один мускул.

– Это было пятнадцать лет назад, насколько я помню, – спокойно улыбнулся он выжидательно уставившейся на него Виктории.

– Да, но...

– Извините, Виктория, но я не склонен придавать слишком большое значение подростковому сексу.

Попытка Виктории натравить его на Рейвен и нарушить ее хрупкое душевное равновесие сильно раздражали Ника, но он усилием воли заставил себя сохранять невозмутимое спокойствие. Судя по всему, Виктория намеревалась непременно раскрыть ему глаза на все мыслимые и немыслимые грехи Рейвен. В свою очередь, Ник решил спокойно выслушать ее и отвергнуть все обвинения, одно за другим.

– Николас, вы должны знать, – многозначительно понизила голос Виктория. – Рейвен была caмой настоящей шлюхой, нимфоманкой! Она спала со всеми подряд! В то время она была бедна, а мальчики нашей школы были все как на подбор из зажиточных семей. Разнузданный секс с ними был для нее самым простым способом заполучить их денежки.

Таким ли уж простым?? Ник был уверен, что для Белоснежки все это было очень непросто.

– Конечно, она пыталась забеременеть, чтобы вынудить кого-нибудь из своих любовников жениться на ней, но, слава Богу, этого так и не случилось.

– Зачем вы рассказываете мне все это, Виктория? Вы считаете, что она хочет и меня заманить в ловушку?

– Очень может быть!

– Вряд ли. Рейвен очень богатая женщина, ей не нужны мои деньги.

– Ее стремление к деньгам так же велико, как потребность в многочисленных сексуальных связях!

Виктория хотела еще что-то сказать, но осеклась, заметив ледяной взгляд стальных глаз Николаса. Было совершенно очевидно, что он был сыт разговором о сексуальных потребностях Рейвен. И все же она решилась продолжить беседу.

– Вы должны узнать еще кое-что из ее прошлого...

Пока Ник и Виктория танцевали, Блейн придвинулся ближе к сидевшей за столом Рейвен.

– Ах, Рейвен, Рейвен... – прошептал он с хрипотцой в голосе. – А ведь мы с тобой ни разу не танцевали.

Рейвен передернуло от отвращения, когда она услышала его голос, его слова... Ее захлестнула волна мучительных воспоминаний. Рейвен Уинтер и Блейн Кэлхаун никогда не танцевали, никогда не назначали друг другу свиданий, даже никогда не разговаривали толком, если не считать нескольких расхожих фраз, служивших лишь прелюдией к сексу.

– Потанцуй со мной, Рейвен.

– Нет!

– Тогда почему бы нам не заняться чем-нибудь более интересным? Давай вспомним прошлое и...

Смысл его предложения был предельно ясен. В его глазах пылало знакомое ей вожделение. Блейн хотел прямо здесь и сейчас заняться с ней сексом. Интересно, где? За бархатными портьерами? Или наверху, в ее номере? Или в своем номере?

– Не притворяйся недотрогой, Рейвен, – прошептал он. – Я всегда хотел тебя. Теперь ты стала еще прекрасней, еще желанней, еще сексуальней... Вспомни, нам всегда было хорошо вдвоем. Ты помнишь?

Хорошо вдвоем? Ее сердце болезненно сжалось при воспоминании о том, как она отдала ему свою девственность.

За те двадцать лет, что прошли с того дня, Рейвен иногда казалось, что в голосе очередного любовника она слышит наконец подлинное чувство нежности и любви. Но потом она поняла, что в отличие от неопытных юношей мужчины умели притворяться, научившись говорить именно то, что хотела слышать от них женщина.