На какой-то миг Джейсону все же показалось, что в дом Холли действительно пробрался убийца, готовый приступить к жестокой расправе над ней. Эта мысль принесла ему странное чувство облегчения: убийцу можно было нейтрализовать, чего нельзя было сделать с призраком, существовавшим лишь в воображении Холли.

В гостиной кроме Холли никого не было. Она уже не кричала, а только жалобно всхлипывала. Ее лицо было мертвенно-бледным, руки дрожали, в глазах застыл леденящий душу ужас.

Джейсон упал перед ней на колени, пытаясь загородить собой тот страшный призрак, которого так испугалась Холли. Взглянув на черные круги под ее глазами, он понял, что она была сильно измучена и находилась на грани нервного срыва.

– Холли это я! Это Джейсон!

Она смотрела на него и не видела. Ее взгляд был устремлен сквозь него, словно он был призраком, а не живым человеком, но какая-то часть ее все же слышала его слова.

Джейсон понял, что Холли молила кого-то сохранить жизнь какой-то женщине, и тут же вспомнил о том, что он собирался убить в самом конце фильма главную героиню романа « Дары любви»... Джейсон похолодел: неужели это страшное состояние, в котором теперь находилась Холли, было вызвано именно его решением изменить концовку романа?! Неужели она впала в безумный ужас из-за него?!

– Холли, послушай меня, – торопливо заговорил режиссер как можно мягче и ласковее. – Саванна не умрет! Именно поэтому я теперь здесь, в твоем доме. Я приехал, чтобы лично сказать тебе об этом. Саванна будет счастлива, как ты этого хотела!

Его слова, или, скорее, интонация, с которой он их произносил, немного успокоили Холли.

– То, что ты сейчас видишь перед своими глазами, каким бы ужасным оно ни было, – всего лишь видение, мираж, не более того, – мягко продолжал Джейсон. – Ты совсем мало спишь, еще меньше ешь, поэтому истощение и физическая усталость привели тебя к галлюцинациям...

Джейсон взял в свои большие сильные ладони ее ледяные трясущиеся руки и ласково произнес:

– Холли, ты слышишь меня? Это я, Джейсон. Я приехал к тебе, чтобы...

– Джейсон? – едва слышно переспросила она.

– Да, это я! – обрадовался он. – Я настоящий, я не призрак, Холли! Я приехал к тебе в Kaдьяк и теперь сижу рядом с тобой в гостиной твоего дома. То, что тебе привиделось, было ненастоящим. У тебя просто разыгралось воображение, это была галлюцинация.

«Нет, не галлюцинация!» Эта мысль молнией пронзила Холли, тщетно пытавшуюся вновь обрести ясность мышления. Задача осложнялась еще и тем, что усталое сердце билось слишком часто и неровно, то и дело норовя и вовсе остановиться.

Неожиданно Холли почувствовала пугающее тепло рук Джейсона. Последним человеком, прикасавшимся к ней, была ее мать, перед смертью погладившая свою дочь по щеке. С того страшного вечера прошло семнадцать лет. И вот Холли Элиот снова почувствовала ласковое прикосновение человеческих рук...

Неожиданно она резко отдернула свои руки, словно обжегшись.

«Я сумасшедшая! – вспомнила Холли. – И теперь мое безумие стало совершенно очевидным для него!»

Сейчас она смутно понимала, что услышанные ею ружейные выстрелы на самом деле были стуком Джейсона в окно.

Целых семнадцать лет Холли удавалось удерживать воспоминания под жестким контролем. Пока она сама жила в вымышленном мире, словно между небом и землей, кошмарные видения прошлого мирно спали в укромном уголке ее израненного сердца. Однако когда она вернулась из Лос-Анджелеса в Кадьяк, они набросились на нее с новой силой, словно голодные дикие звери, вырвавшиеся на волю из заточения.

У Холли были самые настоящие галлюцинации. Рядом с ней в комнате снова появились, словно живые, Дерек, мать и близнецы. Они были настолько реальными что, казалось, Холли могла дотронуться до каждого из них рукой.