На Холли вновь нахлынули воспоминания, но теперь они уже не казались ей реальностью, просто все эти годы ее мучили кошмарные сны о смерти, и теперь она наконец избавилась от них. В ней зародилась чудесная мечта, воскресившая надежду, грубо растоптанную когда-то одним снежным февральским вечером.

В Лос-Анджелесе Холли впервые испытала радость, и теперь ей хотелось, чтобы волшебник, заставивший ее испытать это чувство, был всегда рядом с ней, потому что без него она навсегда останется в сетях своего скорбного безумия.

Волнующее чувство надежды было бесценным подарком Джейсона, и Холли была полна решимости никогда не терять его, ценя каждое радостное мгновение.

Подчиняясь приливу энергии, она встала с постели, распахнула портьеры и залюбовалась наступившим ясным и солнечным утром. Несмотря на желание прыгать от радости, она двигалась нарочито медленно, словно боясь расплескать новые эмоции.

Постояв у окна, за которым сияло великолепное утро, Холли, босая и одетая лишь в ночную рубашку, вышла в гостиную.

– Доброе утро! – улыбнулся ей Джейсон, с облегчением видя яркие сине-зеленые глаза.

Застав в собственной гостиной реального Джейсона, Холли смутилась и поняла, что вчерашняя сцена ей не приснилась, а произошла на самом деле. Значит, он был свидетелем ее безумных галлюцинаций... Это он спас ее от бесповоротного помешательства и вернул ей чувство надежды. Значит, это чувство не принадлежало Холли и могло исчезнуть вместе с уходом Джейсона из ее дома.

«Нет, надежда останется с тобой, Холли. К тому же ты вовсе не сумасшедшая», – сказал ей чей-то голос, сильный, уверенный и... любящий. Но чей это был голос? Матери? Отца? Холли не знала этого...

– Ты хорошо спала? – спросил Джейсон.

– Да, очень хорошо. А ты?

– Я спал ровно столько, сколько нужно, – не моргнув глазом, солгал он.

На самом деле Джейсон не сомкнул глаз. Вместо того чтобы спать на диване в гостиной, он провел почти всю ночь у постели Холли, оберегая ее сон от непрошеного вторжения кошмарных видений. Под утро, убедившись в полной безопасности Холли, он стал бродить по дому, продолжая настороженно прислушиваться к малейшим звукам, доносившимся из спальни.

За это время он гораздо больше узнал о Холли. Спартанская обстановка ее дома делала его похожим скорее на офис, чем на человеческое жилье. Здесь был и компьютер последней модели, и отличный лазерный принтер, и многофункциональный аппарат факсимильной связи. Зато не было ни единой вещицы, на которой был бы отпечаток личности хозяйки этого дома-офиса.

На стенах не висело ни единой фотографии, ни семейной, ни какой-либо иной. Джейсон с удивлением отметил, что в доме не было ни телевизора, ни радиоприемника, ни музыкального центра. Хотя повсюду громоздились полки и стеллажи с книгами, ему не удалось обнаружить ни единой газеты или журнала. Казалось, дом Холли никак не был связан с внешним миром, если не считать телефона, разумеется.

Среди многочисленных книг он нашел романы причем только со счастливым концом, а также «Британскую энциклопедию», словари на семи языках. Один из книжных шкафов был целиком заполнен справочниками и путеводителями по всем странам мира, но больше всего было справочной литературы по Вьетнаму. Среди путеводителей Джейсон заметил новенький томик, посвященный достопримечательностям Лос-Анджелеса.

В свое время Джейсону очень нравилось читать романы Лорен Синклер, действие которых разворачивалось в Лондоне или Париже. Стоя перед одним из книжных шкафов, он увидел два зачитанных подробных путеводителя по этим европейским городам. Только теперь Джейсон понял, что сама писательница никогда не была в тех местах, которые так интересно описывала в своих романах.

Неужели то же самое относилось и к любовным сценам? Неужели и в любви у нее не было собственного опыта, как не было опыта настоящих путешествий по миру?

На рассвете, когда Джейсону захотелось выпить чашку горячего кофе, он сделал еще одно поразительное открытие.