– Да, я помню про хлюпающие киски, Принцесса.

– Я не об этом. – Она мотает головой.

– А о чем? О глубоком… смысле?

Амелия отстраняется от меня и выпрямляется на своем кресле. Взгляд ее голубых глаз направлен на меня. И на удивление он даже не полон злости.

– Ты можешь хоть иногда не быть придурком?

– Это риторический вопрос?

– Джейк…

– Ладно, прости. Продолжай.

– Такие книги помогают множеству девушек позабыть о собственных комплексах.

– Ага. Ты не можешь произнести вслух слово «член», Принцесса. Раскрепощение высшего уровня…

– Джейк, – скулит она, перебивая меня.

– Ладно, прости, – снова повторяю я. Два моих любимых слова в наших отношениях. – Так, и что случилось с Адамом?

– Он сказал мне, что устал от моногамии, и предложил расстаться.

– Ну, надо отдать Адаму должное, он хотя бы не пошел изменять тебе за спиной.

– Ну, не надо отдавать Адаму должное, ведь на следующий же день он начал встречаться с моей коллегой, с которой они, как оказалось, переписывались на протяжении трех месяцев. И ты вряд ли захочешь узнать, какие фотографии они друг другу присылали.

– Звучит… мерзко, – морщусь я.

– Да. Пару месяцев назад они поженились. Она беременна.

Морщусь:

– Беру свои слова назад: Адам редкостный мудак.

– В точку.

– Как долго вы были вместе?

– Почти два года. Мы познакомились, когда я поступала в университет в Мюнхене. Он был аспирантом, я студенткой. Один из моих любимых книжных тропов, да еще и «запретные отношения»… – Она грустно улыбается. – Все развивалось стремительно, мы занимались сексом после лекций на его столе, целовались, прячась ото всех, на территории кампуса, а затем, когда аспирантура подошла к логичному завершению и Адам ушел работать в архитектурный вуз, мы съехались и перестали скрываться.

– Он был твоей первой любовью?

Амелия молчит, обдумывая ответ.

– Если честно, – она шумно выдыхает, – не думаю, что когда-либо любила кого-то. Если бы любила, мое сердце было бы разбито или хотя бы просто ранено, но… – Амелия пожимает плечами. – Адам не протыкал его ножом. И тот, что был до него, – тоже.

– А кто был до него?

– Джозеф.

– Бармен?!

– Он тренер. Просто ему нужны деньги, поэтому он устроился в бар. И, кстати, раньше он играл за «Ротенбург».

– Ну конечно.

Я просто источаю сарказм.

– Конечно.

– Ну, он не мудак. – Амелия отводит взгляд. – Это я его бросила.

Фыркаю:

– Почему?

– Я хотела уехать отсюда, достичь чего-то, а он…

– А он не захотел ехать с тобой?

Она молчит.

– Я не предлагала ему ехать со мной.

– Почему?

– А зачем? Чтобы потом, спустя время, если бы у него ничего не получилось, он обвинил бы в переезде меня? Нет, это была моя мечта, и я следовала за ней. Если бы Джозеф захотел, он бы последовал за мной. Без моих просьб.

Впервые ловлю себя на мысли, что для своего возраста Амелия рассуждает очень даже мудро.

– Теперь хотя бы понятно, почему Джозеф меня ненавидит.

– Он тебя не ненавидит.

– Да что ты? На последней тренировке он чуть не убил меня взглядом.

– Ты преувеличиваешь.

– Принцесса, есть только две вещи, размеры которых я никогда не преувеличиваю: убийственный взгляд твоего бывшего и длина моего…

– Джейк! – Она краснеет.