Да, если кто-нибудь знает, как пресечь планы отца распродать нас, то это только мисс Дил. Она знает тысячи вещей, о которых у отца и представления нет. И у нее есть связи.

Три дня беспрерывно валил снег. Потом вдруг неожиданно из-за облаков выглянуло солнце. Когда Том открыл дверь на улицу, яркий свет почти ослепил нас.

– Кончилось, – тихо пробурчал дедушка. – Вот так поступает Бог, чтобы спасти свои чада, когда жизнь уже кажется безнадежной.

Чем это мы спасены? Солнцем, что ли? Да от него просто немного теплее. Я подошла к нашему ветхому шкафу для продуктов: опять там ничего не было, кроме нескольких орехов, оставшихся с осени.

– А я люблю орехи, – весело сказал Том, получив свои два. – А когда снег подтает, мы сможем надеть все наши теплые вещи и бежать. Плохо ли пойти на запад, к солнцу? Остановимся где-нибудь в Калифорнии, будем питаться финиками и апельсинами и пить кокосовое молоко. Будем спать на золотистой травке и смотреть на золотые горы…

– А правда, что в Голливуде улицы из золота? – спросила Фанни.

– Я думаю, в Голливуде все из золота, – задумчиво произнес Том, глядя в открытую дверь. – В крайнем случае, из серебра.

Дедушка ничего не сказал.

У нас в горах была капризная погода. Весна могла явиться с быстротой молнии и наделать массу бед. По-настоящему весенние дни могли нагреть землю и в декабре, и в январе, и в феврале, обмануть растения и спровоцировать их преждевременно цвести, выпускать листья. А когда придет черед настоящей весне, то растения не смогут повторить все сначала, поскольку их уже обманули и дважды они не поддадутся на уловки, по крайней мере, в этом сезоне.

На этот раз солнце превратило горы снега вначале в грязную кашу, а потом в потоки воды, сметающей на своем пути мосты и делающей невидимыми тропинки в лесу. Если мост снесло, то шанса на бегство нет. Том вернулся домой, измотанный долгим поиском пути выбраться отсюда, и сообщил, что ближайший мост действительно снесло.

– Там сейчас такое течение… Переплыть бы. Завтра будет поспокойнее.

Я оставила «Джейн Эйр», которую перечитывала во второй раз, и подошла к Тому. Мы так и стояли в молчании, когда к нам подошла и Фанни.

– Давайте торжественно принесем клятву, – прошептал Том, так, чтобы его не услышал дедушка, – бежать при первой возможности, держаться вместе, несмотря на любые преграды, один за всех и все за одного… Хевенли, мы уже говорили это друг другу. Теперь мы должны добавить сюда и Фанни. Фанни, положи свою руку на мою. Но прежде перекрестись и подумай, что лучше нам умереть, чем позволить разлучить нас.

Фанни поколебалась, а потом в знак – редкого – проявления солидарности сестер положила свою руку на мою, которая лежала на руке Тома.

– Мы торжественно клянемся…

– Мы торжественно клянемся… – повторили мы с Фанни.

– Всегда быть вместе, проявлять заботу друг о друге в радости и печали…

Фанни снова заколебалась.

– Чего это ты насчет печали, Том? Как при регистрации брака.

– Ну ладно, тогда, несмотря на любые преграды, пока Наша Джейн и Кейт снова не будут с нами. Это вас обеих устроит?

– Прекрасно, Том, – сказала я и повторила за ним слова клятвы.

Даже на Фанни все это произвело впечатление. В ней проснулись родственные чувства даже с большей силой, чем когда мы, притулившись друг к другу, обсуждали наше будущее в этом огромном мире, которого мы совсем не знали. Она даже помогла нам с Томом искать ягоды в лесу, пока мы дожидались падения уровня реки и восстановления моста.

– Да, – вдруг несколько часов спустя сказал Том, – вспомнил.