Нет, вряд ли это асур или тот же аманодзяку. В служителей богов эти твари вселиться не могут, но отрубая голову этой мрази я испытал огромное и ни с чем не сравнимое удовлетворение. Ведь эта крыса хуже любого асура.

— Это он убил Мигуми Аои, — я вытер о труп клинок и, убрав его в ножны обернулся. — Четырехгранный кинжал… Именно таким была убита дзинсу Солнцеликой богини.

Князь с принцессой стояли метрах в пяти за алтарем и видели все, но если Нори выглядел как всегда спокойным и собранным, то на принцессу было жалко смотреть. Лицо Асуки побледнело, нижняя губа вздрагивала…

— Но, как же так… — сухо произнесла девушка и, шагнув к алтарю, прикрыла лицо ладонями. — Получается, все напрасно?

— С чего это ты это взяла? — удивленно произнес я. — Сейчас поженим вас как планировали…

— Ты что ли поженишь?! — Асука убрала от лица ладони и с вызовом посмотрела мне в глаза. — Только посвященный может пробудить Силу алтаря! Тот, кому богиня благоволит!

— Все в порядке, он ее хороший знакомый, — Нори сдержал улыбку и, взяв свою невесту за руку, повел ее к алтарю.

— Знакомый Салисэ-сама?! — Асука посмотрела на Нори, потом на меня и возмущенно нахмурила брови. — Вы шутите?!

— Да какие уж тут шутки, — со вздохом произнес я, внимательно изучая взглядом алтарь. — Сейчас, подождите, мне нужно проверить…

Сняв с шеи оберег Милосердной, я прижал его к поверхности алтаря и тут же понял, что поступил правильно.

Едва только подарок богини коснулся поверхности алтаря, по мозгам ударил отвратительный визг. В лицо пахнуло могилой, и из камня наружу вырвалось около десятка полупрозрачных темных щупалец. Впрочем, никакого ущерба причинить они уже не могли. Пару раз конвульсивно сократившись, щупальца пропали, и я, мысленно выматерившись, снова надел на шею свой оберег.

Князь с принцессой, судя по всему, тоже видели и слышали эту непонятную мерзость. Нори стоял со слегка прибалдевшим видом, часто моргая. Очевидно, по мозгам ему тоже прилетело неслабо. В глазах же Асуки ужас плескался вперемешку с каким-то детским отчаянием. Ну да… Для неё это место священно, а тут разом столько дерьма наружу всплыло, что никакой лопатой не разгрести.

Впрочем, все уже позади. Алтарь очистился, и в окутывающем его розовом облаке никакой черноты больше не видно.

— И… что это было? — справившись наконец со своими чувствами, в тишине осторожно поинтересовалась принцесса и кивнула на труп у меня за спиной. — Это тоже он сделал?

— Скорее всего, да, — пожал плечами я. — Но мне не известно, зачем ему это понадобилось. Полагаю, вредить он начал уже давно. Когда Мигуми Аои стала о чем-то догадываться, он ее убил и, возможно, объявил монахам, что алтарь осквернен этим убийством. Впрочем, мы потом все обсудим! Подходите ближе! Давайте я вас уже поженю!

Сказать, что я при этом волновался — не сказать ничего. Не, ну откуда мне знать, как оно тут у них происходит?! Класть руку на алтарь или нет, что спрашивать, чего желать?! А еще дзинсу должен читать какие-то там молитвы, но все мои познания в теологии сводились к трем плевкам за плечо! Вот что будет, если алтарь не откликнется? Просто потому что я сделаю что-то не так? Впрочем, в задницу эти сомнения! Салисэ, отправляя меня сюда, наверное, догадывалась, как оно все обернется, и уж точно понимала, что я не буду тут биться лбом об пол и петь заунывные песни.

Дождавшись, когда Нори с Асукой приблизятся, я положил правую ладонь на алтарь и, чувствуя легкое покалывание, торжественно произнес:

— Князь Ясудо Нори, ты согласен взять в жены Ее Императорское Высочество, Великую княгиню Срединных земель Асуку Горо?

И все! Этого достаточно! Хранить, беречь, любить, оберегать и прочая словесная мишура — тут совершенно не в кассу.