Эйка успела… Сквозь бока твари пятнами пробился ярко золотой свет, и она словно натолкнулась на прозрачную стену. Рев захлебнулся. Чудовище рухнуло на пол, не добежав до лисицы пары шагов, и его на миг окутало золотистое облако.

Закончив читать заклинание, и не обращая внимания на лежащую перед ней тварь, Эйка метнулась к телу енота и рухнула перед ним на колени. Забыв про собственную боль, я подбежал следом и почувствовал, как этот гребаный мир катится с обрыва в глубокую пропасть.

Иоши лежал, раскинув передние лапы, с разорванной грудью и слипшейся от крови шерстью. Он еще дышал. Судорожно и сипло. Надувая кровавые пузыри и спокойно глядя в нависающий над головой потолок.

Мой друг… Парень, который ради меня готов был не задумываясь пожертвовать жизнью…

— Он же, не… — не отрывая рук от груди Иоши, лисица подняла на меня заплаканные глаза. — Так же нельзя! Неправильно…

Я сглотнул подступивший к горлу комок, с силой прикрыл глаза, и тут в происходящее включилась бакэнэко.

— Быстро руки ему на грудь! — рявкнула она у меня в голове. — Постарайся накрыть ими раны! И терпи!

Ни секунды не медля, я упал возле приятеля на колени и погрузил ладони в его мокрую, липкую шерсть. В следующий миг оберег ожег холодом грудь, в ушах зашумел лес, а сквозь мои руки вниз потек жидкий огонь.

По ощущениям, словно кожа слезает вместе с мясом и кусками костей, но что эта боль… Она начисто вымыла пелену черной тоски, и я чувствовал, как под ладонями рубцуются раны. А еще я орал, и не знаю, как это выглядело со стороны, но плевать. Нэко нашла выход для нас для всех, и это самое главное!

В какой-то момент я понял, что боль прошла. Раны под ладонями зарубцевались, кровь засохла, а Иоши заснул.

— И… я… т-тоже пос-плю, — мяукнула в голове кошка, и в пещере повисла звенящая тишина.

Как летом, на юге, под несмолкающее пение ночных цикад.

Нэко отдала часть себя и снова стала ребенком, но ничего… Главное, что мы все по-прежнему живы! Вот доберемся до Синего леса, и там эта чехарда с превращениями закончится.

— Я… я не знаю, сколько ещё так смогу, — уронив плечи, покачала головой кицунэ. Девушка посмотрела на нас с Нори невидящим взглядом, поднялась на ноги и, отойдя в сторону, разрыдалась.

— Мне жаль, что маленькая госпожа снова, хм… — тяжело вздохнул, подошедший к нам князь. — Но это же не навсегда?

Для парня, собравшегося жениться, он выглядел, прямо скажем, не очень. Правый наплеч и шлем помяты, доспех поцарапан, плащ разорван и волочится по полу. Лицо чумазое, как у мальчишки, на скуле кровоточит небольшой шрам, правая рука висит плетью, но это фигня. С учетом того, что произошло, мы с ним реально родились в шубах.

Ведь не рвись эта тварь к кицунэ, она бы размазала нас тонким слоем по полу. Как я понял, не-жизнь этой отрыжки Сэта поддерживали онрё. Эйка их освободила, и аманодзако испустила дух. Сожрать она нас хотела, ну да…

— Конечно, не навсегда, — вздохнул я, глядя на брата, и в этот момент очнулся Иоши.

Открыв глаза, енот принял сидячее положение и растерянно оглядел окровавленную шерсть у себя на груди. Затем пощупал себя, скосил взгляд на все ещё всхлипывающую лисицу, посмотрел на меня и уточнил:

— Нэко?

— Да, — покивал я и с улыбкой добавил: — С возвращением, братишка!

Енот грустно оскалился, опустил взгляд и хотел, что-то сказать, но тут нас отвлёк князь.

Нори подошёл к трупу, который притащила старуха и, перевернув его на спину, произнёс:

— Это же один из тех типов, что сидели в рёкане!

«Кто бы, блин, сомневался», — с досадой подумал я и, поднявшись, направился к телу убитого.