– Где твои дружки?

– Рядом. Дом десять, что по Карпова.

– Квартира?

– Шестнадцать.

Знаю этот дом. На первом этаже там магазин располагался. Стало быть, злодеюки на пятом квартируют. Нормально, оттуда вид очень даже неплохой.

– Сколько их там?

– Двое.

– В тот раз они с тобою были?

– Один – Мишка Крутой. Валерка на базе остался.

Ага, так у них и база своя есть. Учтем.

– Где база и сколько там народу?

Сбиваясь и путаясь в словах, шкет спешит поведать все, что ему известно. А чего это он такой многословный да говорит громко?

– А ну тихо! Пасть заткни! Зевнешь – тут тебе и жопа!

Что-то не срастается. Да, он напуган. И кровь из разбитой губы все еще течет, но это еще не повод так шуметь!

Отодвигаюсь в угол поглубже и перехватываю оружие наизготовку. С грохотом распахивается дверь. Так, что от удара о стену откуда-то сверху сыпется пыль и штукатурка. И на пороге появляются две мужские фигуры.

Бах! Вот это да. Нет, в принципе я видел, как стреляет охотничье ружье. И даже сам когда-то стрелял. На охоте. На открытом воздухе. А не в узком внутриквартирном коридоре. Здесь от этого совсем другое впечатление.

Со звоном осыпается оконное стекло у меня за спиной – от звука выстрела, наверное. С визгом рикошетирует от стены дробь – первый патрон был именно дробовым. Чтобы сразу всем досталось, если что.

Всем и досталось. По лицу шкета стекает кровь, надо полагать, задело его. Прижался к стене один из вошедших – этому прилетело в плечо. Так что не боец, правая рука плетью висит. А вот третьего я не вижу. В смысле не вижу всего. Только ноги – его вышвырнуло аж на лестницу. Или это он сам так упал? Но так или иначе, а ноги только слегка подергиваются. Убит? Бля.

Понемногу проясняется в ушах, да и дым потихоньку выносит сквозняком на улицу. Все-таки им досталось сильнее – ствол-то на них смотрел! Стало быть, и по ушам пришлось куда как основательнее. Блин!

Передергиваю деревяшку под стволом, перезаряжаю ружье. Хорош бы я был, если бы они сейчас на меня набросились! Где там… тут разве что не обделались. У шкета вообще губы дрожат – вот-вот в голос зарыдает. А то ж! Разделочной доской по рылу прилетело да чуть не в харю пальнули. Я б вообще отключился, наверное.

– На пол!

Рухнули оба, аж паркет содрогнулся.

Встаю и наклоняюсь вбок, чтобы видеть входную дверь. А фиг там – только ноги лежащего отсюда рассмотреть могу. Живой, скотина. Дрыгает лапами-то.

– Эй, ты! Внутрь его втащи!

Раненый в плечо испуганно кивает – понял. И ухватившись здоровой рукой за ботинок, заволакивает в прихожую лежащего на спине товарища.

Ух ты. Да там всю грудь вспахало! Не жилец, надо полагать.

– Оружие у вас есть?

– Нож, – хрипло произносит раненый.

– Перережь ему глотку! И нож потом сюда бросай – на пол!

Вот если бы мне такое приказали… я, наверное, не смог бы подобного сделать. Ножом да по горлу еще живого человека… нет, не могу! А не можешь сам – заставь другого! Девиз нашего ротного, еще по армии эти слова помню.