А вот спал он нервно. Стоило тронуть его за плечо, как он тут же дернулся и сунул руку за пистолетом.

– Э-э-э! Хорош, хорош! Это я, Денис.

Спросонья он таращит на меня глаза. Потом, видимо, шарики в его голове укладываются в нужной последовательности, и он опускает руку с оружием.

– Бля! Извини, обознался я.

– Да ладно, иди есть.

Когда он опускается около стола, я пододвигаю ему кучку трофеев.

– Твое.

Бывший полицейский ничуть не чурается подобного подхода к вещам и, не переставая жевать, рассовывает по карманам свою долю. Вообще, я нимало подивился тому, как обстановка влияет на человека. Дня не прошло, как мы вырвались из подземного узилища, а Иван уже изменился! Да, небритая харя не стала благообразнее, не прибавилось и роста – а вот поди ж ты! Голос стал увереннее, пропали нотки отчаяния. Да и движения у бывшего гибддшника скупые, собранные. Весь он сжатую пружину напоминает. И даже ободранный ватник носит так, словно на плечах у него погоны майора как минимум. А все оружие… когда он держит в руках автомат, кажется, что говорит громче.

– Спасибо.

– Да не за что, вместе же уходили. Ты, как жрать закончишь, ногу перевяжи. Вот жидкость, чтобы рану протереть. И бинт. Глядишь, и получшеет.

Полицейский кивает.

– Благодарствую.

– Ты дальше-то чего делать будешь?

– До управления попробую добраться. Не зря наши ребята туда шли. Значит, был у них какой-то план.

Что ж, эта идея не хуже прочих. Отыскать торговца мне пока не удалось, идти к Мишке еще раз – это плохо замаскированное самоубийство, так что пойду следом за Иваном. Вдвоем все-таки легче пробиваться. Да и стрелок он неплохой, не чета мне.

Но в этот день мы так никуда и не пошли. Метрах в пятистах от нашего убежища завязалась перестрелка. Кто с кем воевал, во имя каких целей – так и осталось неизвестным. Но вылезать на улицу мы не стали. Заползли подальше в дом, нашли спуск в подвал и там при свете фонаря занялись ногой моего спутника. Я не сильный специалист по ранам и не могу сказать, насколько она плоха. Но после перевязки Иван малость ожил. А когда мы перед сном перекусили еще раз, даже повеселел. Вспомнив бандитские выдумки, я прошвырнулся по первому этажу, отыскал столовую и позаимствовал оттуда некоторое количество звенящих предметов: вилок, ложек и прочего барахла. В шкафчиках нашлись нитки, и некоторое время я бродил по дому, устраивая с помощью ниток и звенящего добра всевозможные сигнальные ловушки. Кто бы ни захотел войти в дом, он неминуемо сорвал бы одну или две ниточки, а упавшая на пол ложка разбудила бы хоть кого. По той причине, что падала она не просто на пол, а на подставленную миску или кастрюлю.

Посмотрев на мои придумки, полицейский хмыкает.

– И ты говоришь, что был системным администратором?

– Ну да.

– Хотел бы я посмотреть, какие-такие системы ты налаживал.

Мои ли приготовления или обычное везение были тому причиной, но выспались мы нормально. Никто не вломился в наше убежище и суматошной пальбой не прервал наш сон.

– Куда они ушли?

– Не знаю, брат Федор. Мы перекрыли все пути отхода, они там не появились. Наши братья до сих пор стоят на улицах, но там нет никого постороннего. Мы прочесали весь район – никого.

– И ты так спокойно мне это говоришь? Что сказал программист?

– Он страшно напуган. Его слова трудно понять.

– И все же?

– Он говорит про какого-то Хищника.