— А что думала по этому поводу ваша мать?

— Она нас не понимала. С тех пор, как умер отец, её единственным желанием было, чтобы мы нашли хорошую, высокооплачиваемую работу. Разговоров о творчестве не было — главное, мы должны были получать хорошие деньги и исправно платить по счетам. Пока я учился в колледже, всё было хорошо. Но потом, когда я окончил колледж, а стремления устроиться на работу не проявлял, она стала на меня сердиться. Тогда я нанялся матросом на большую яхту и принялся бороздить просторы Карибского моря. Стоило, однако, мне вернуться домой, как мать начинала пилить меня. Поэтому мне пришла в голову мысль покинуть Штаты — хотя бы на время. Сначала я уехал в Европу, потом перебрался в Австралию, а оттуда — на Филиппины.

— И потерял всякую связь с Алексом?

— Ну почему же? Периодически я возвращался домой и жил с семьёй. Но это всегда было для меня трудное время. Помню, как я заявился однажды домой под Рождество, а мать сообщила мне, что у неё рак груди. Я, конечно, разволновался, даже начал искать работу, как она того хотела, но потом выяснилось, что тревога ложная и никакого рака у неё нет. Так, во всяком случае, она заявила мне во время очередной ссоры. К тому времени Алекс бросил живопись, пошёл работать в «Блумфилд Вайс», и тогда я сказал: «Ну и катитесь вы все к такой-то матери. Живите как хотите». Короче говоря, я снова уехал и не объявлялся дома не меньше года.

Маркус вздохнул:

— Уже потом я узнал, что рак у матери был самый настоящий. Должно быть, поэтому Алекс и взялся за работу. Но я тогда не имел об этом ни малейшего представления.

— Как же всё это произошло? — спросил Крис.

Маркус с минуту молчал, глядя прямо перед собой. Он тяжело дышал, как будто ему не хватало воздуха.

— Дело в том, что медицинская страховка матери не покрывала полностью всех расходов. Когда Алекс умер, выяснилось, что он взял большой кредит, чтобы оплатить счета за лечение матери. Я видел эти счета. Они были весьма значительными.

— Алекс проводил с ней довольно много времени, — сказал Крис. — Он часто убегал с занятий, чтобы за ней приглядывать.

— Догадываюсь… И я безмерно ему за это благодарен. Хотя бывает, что я на него злюсь. И на него, и на мать. Почему, спрашивается, они не дали мне знать о том, что происходит? Но больше всего я, пожалуй, злюсь на себя. За то, что был таким тупым эгоистом. — Маркус застонал и покачал головой. — Я ведь узнал о смерти матери только через два месяца после того, как она умерла. Я всё время названивал ей домой, но никто не отвечал. Только потом мне пришло в голову позвонить тётке, и она рассказала мне, что случилось с братом и матерью. Я даже не был у них на похоронах… Все прозевал, абсолютно все. Но домой я всё-таки вернулся. Разобрал вещи, взял кое-что на память и переехал в Вермонт. — Маркус окинул взглядом свою более чем скромную гостиную. — Мне нравится это место. Здесь тихо. Бывают даже часы, когда на меня нисходят мир и покой… Короче, я занялся здесь делом, стал изготавливать на заказ мебель и даже кое-что на этом зарабатывать. Но я до сих пор скучаю по Алексу. По матери, конечно, тоже, но не так… По Алексу больше. — Маркус с шумом втянул в себя воздух. — И если я вдруг узнаю, что кто-то из его так называемых друзей его убил — намеренно, с какой-то целью, то я… я…

Крис хранил молчание. Ему не хотелось знать, что именно сделает Маркус с одним из друзей Алекса, хотя бы по той причине, что сам считался его другом. Маркус наконец всё-таки закончил фразу.

— Я его убью, — сказал он.

13

Крис не предполагал, что ждёт его в офисе.