Олли находился в депрессии. Словацкие бумаги, на которые он так рассчитывал и которые купил по распоряжению Криса, упали в цене вместе со всеми восточноевропейскими бумагами. Олли винил за это приобретение прежде всего себя. Крис пытался утешить Олли, говорил, что через месяц или два всё образуется, хотя отлично знал, что этих самых месяца или двух в его распоряжении нет.

Уже через две недели ему предстояло выплатить Руди Моссу его долю. Чтобы получить эти деньги, было нужно продать по бросовой цене бумаги «Эврики телеком» или же начать продавать гособлигации стран Восточной Европы в самый неподходящий для этого момент. Крис понял, что фонд «Карпаты» в любом случае понесёт тяжёлые потери, возможно, фатальные.

Рядом с факсом лежало свеженькое сообщение от фирмы «Мелвилл кэпитал». Признаться, Крис надеялся, что доктор Жижка в последний момент передумает и не станет отзывать свои средства. Доктор Жижка, однако, не передумал. Оставшуюся часть дня Крис провёл вместе с Олли в борьбе с суровым к нему рынком, но к вечеру пришёл к выводу, что исправить положение невозможно. Ему по-прежнему оставалось одно: или продавать за бесценок бумаги «Эврики телеком», или сбрасывать действительно стоящие бумаги в тот момент, когда рынок переживал упадок. На рынке были, конечно, бумаги, которые при иных обстоятельствах стоило бы приобрести, но у Криса для этого просто не имелось наличности.

Поскольку просить о чём-либо Руди Мосса было бесполезно — Крис сам обрубил все концы, — он решил на всякий случай ещё раз выяснить точку зрения доктора Жижки, который показался ему порядочным и неглупым человеком. Крис набрал номер его телефона.

— Жижка слушает. — Как обычно, голос доктора был тишайшим и чем-то напоминал кошачье мурлыканье.

— Доктор Жижка? Это Крис Шипеорский, партнёр Ленки.

На минуту Крису показалось, что доктор Жижка, услышав, кто говорит, просто-напросто положил трубку и вышел из комнаты — из микрофона не доносилось даже самого тихого звука. Потом Крис уловил на противоположном конце провода едва слышное дыхание доктора.

— Доктор Жижка? — спросил Крис. — Вы меня слышите?

— Да, — прошелестел Жижка. — Как поживаете?

— Прекрасно. Я хочу узнать, не изменили ли вы своего мнения насчёт нашего фонда. Быть может, вы передумали отзывать свои средства из «Карпат»?

— Ах! — нежно прошептал Жижка.

— Так как же всё-таки обстоит дело?

— Мне так трудно ответить на этот вопрос, — пролепетал Жижка. — Тем не менее придётся. На следующей неделе у нас состоится собрание вкладчиков. И я предпочёл бы им сообщить, что средства из фонда «Карпаты» отозваны.

— Но ведь рынок каждую минуту меняется. Я уверен, что вы получите большую прибыль, если останетесь с нами хотя бы ещё пару месяцев. Ведь Ленка заманила вас в наш фонд, обещая большие дивиденды, и мне не хотелось бы лишать вас и ваших вкладчиков этих денег.

Жижка снова надолго замолчал. Было так тихо, что Крис слышал, как бьётся сердце. Ему хотелось взорваться, сообщить Жижке что-нибудь важное, значительное, убедить его в своей правоте — пусть даже ради этого ему пришлось бы наговорить какую-нибудь чушь.