Глава 34

С лица Бэзила не сходила улыбка.

— Я не нашел никаких упоминаний об убийстве, — сказал Бентон. — Но два с половиной года назад из магазина, который назывался «Рождественская лавка», пропали мать и дочь.

— Я же вам говорил, — просиял Бэзил.

— Но вы ничего не сказали об исчезновении женщины и о том, что у нее была дочь.

— Мне не дают корреспонденцию.

— Я позабочусь об этом, Бэзил.

— Вы уже целую неделю мне это говорите, я хочу получать мою корреспонденцию. Они перестали мне ее давать сразу после той ссоры.

— Это когда вы рассердились на Джефа и назвали его дядюшкой Римусом?

— И за это меня лишили корреспонденции?! Мне кажется, он плюет мне в еду. Я хочу получить все, что пришло за месяц. И еще хочу, чтобы меня перевели в другую камеру.

— Вот это невозможно, Бэзил. Для вашей же пользы.

— Вы просто не хотите мне помочь!

— Обещаю, что к концу дня вы получите все, что вам полагается.

— Да уж постарайтесь, не то конец нашим дружеским беседам о «Рождественской лавке». Мне уже надоел этот ваш научный эксперимент.

— Единственная «Рождественская лавка», которую я нашел, находится в Лас-Оласе, на побережье, — продолжал Бентон. — Четырнадцатого июля оттуда исчезли Флорри Куинси и ее семнадцатилетняя дочь Хелен. Вы что-нибудь об этом знаете, Бэзил?

— У меня плохая память на имена.

— Расскажите, что вы помните о «Рождественской лавке»?

— Там везде были деревья с лампочками, игрушечные поезда и украшения, — сообщил Бэзил уже без улыбки. — Я же вам говорил. Скажите лучше, что вы там нашли у меня в мозгах? Вы ведь уже смотрели картинки? — Он указал на свою голову. — Значит, вы и так знаете все, что вам нужно. А сейчас мы просто время теряем. Где моя корреспонденция, черт побери?

— Я же вам обещал.

— Там в подсобке был шкафчик. Неказистый такой. Я заставил ее открыть его, он оказался полон всяких немецких безделушек в раскрашенных деревянных шкатулках. Гензель и Гретель, Снупи, Красная шапочка и все такое. Она хранила их под замком, они были очень дорогие. Я ей сказал: «Какого хрена? Их же можно унести вместе со шкафом! Думаешь, если ты их заперла, так никто и не украдет?»

Бэзил замолчал, взглядом упершись в стену.

— Что еще вы ей говорили, прежде чем убить?

— Я ей сказал: «Конец тебе, сука».

— А когда вы с ней говорили о шкафчике в подсобке?

— Я не говорил.

— Вы же только что сказали…

— Не говорил я с ней об этом, и точка, — нетерпеливо оборвал его Бэзил. — Я хочу, чтобы мне дали лекарство. Почему вы мне ничего не прописываете? Я не сплю по ночам. Не могу сидеть спокойно. Я завожусь, а потом меня развозит, и я не могу встать с постели. Где моя корреспонденция?

— Сколько раз в день вы мастурбируете? — спросил Бентон.

— Шесть или семь. А может, десять.

— Больше, чем обычно.

— После нашего вчерашнего разговора я ничего не мог делать. С постели вставал только чтобы отлить, ничего не ел, не мылся. Я знаю, где она. Отдайте мою почту!

— Кто? Миссис Куинси?

— Послушайте, — откинулся Бэзил на спинку стула, — мне ведь нечего терять. Чем вы можете заставить меня делать то, что вы хотите? Маленькими поблажками, хорошим отношением, пониманием. Где моя чертова почта?

Бентон встал, открыл дверь и попросил Джефа сходить и узнать, куда делась корреспонденция Бэзила.